Угощала девушка бойцов
На днепровской жаркой переправе…
Пламенел кроваво берег правый –
Отсветы ложились на лицо.

Сидел безногий. Вместо ног – колёса.
Засаленная кепка кверху дном.
Рассеянно сидел и безголосо
Под равнодушно-окаянным днём.

Песни нашего народа
Смелы и тысячекрылы.
Солнце песню озарило
Блеском ясного восхода.

В белорусской хате
три вдовы седые,
три вдовы седые
песню затевают.

Мальчишка мне попался на дороге,
Он шел, смотря из-под опухших век,
Русоголовый, маленький и строгий,
Узнавший горе русский человек.

Зашел боец в избу напиться
И цедит из ковша.
Свежа студеная водица.
Хозяйка очень хороша.

– Почтальонка, почтальонка,
Тяжела ль тебе сума?
– Тяжела моя сума.
Всё газеты да газеты...

Слышу, слышу сквозь огонь и взрывы
Плач далекий, голос твой тоскливый,
О мой Днестр любимый!

Хозяйка-судьба и крута, и лиха,
Переменит – не спросит – характеры, планы…
До войны ты не мог зарубить петуха,
На войне заработал и орден, и раны.

Кто вы?
– Репатриированные вдовы.
Так едко я хотел съязвить о них,
но

На войне боялись все. И страх
Покидал нас лишь перед атакой…
А потом – хоть голова в кустах,
И никто из раненых не плакал.

Не родился, а всё уже было
Решено до меня обо мне,
Чтобы солнце моё не всходило,
Не расцвёл медунец по весне…

Войну мы помним по движенью ночи,
По вкусу слез, по трепету листов,
По черным пепелищам у обочин,
По запаху раздавленных цветов.

У конторы ходили кони.
Майский ветер в тайге бродил.
Председатель на подоконник
Ящик – радио – взгромоздил.

Ах, какой был закат кровавый –
жёг берёзы.
На рассвете легли на травы
белые росы.