Мой дед, известный миру плотник,
Был скуп на слово и на жест.
Пропахший стружками и потом,
Он инструмент держал, как жезл.
Он запирался в мастерскую,
Над верстаком корпел своим
И выносил на свет живую
Работу, сделанную им.
И я любил смотреть на деда,
В его теплевшие глаза,
Когда сельчане то и дело
Сбегались к нам, как на базар.
Дед становился ростом выше,
И вновь рубил, кроил, тесал...
Нас было шестеро детишек,
И в доме не было отца.