Рассыплет молнии гроза –
И волны заблестят.
Он столько видел, что глаза
На небо не глядят.

Осенней новью так рвануло,
Что вздрогнул за рекой погост.
То взрывом огненным взметнуло
Над Лугою* шоссейный мост.

Как недоуздком ноги спутав,
Усталость вдруг придет в пути.
Уснуть – хотя бы на минуту,
А после можно век идти.

Гостей незваных не встречал
Штыком и автоматом.
Я был тогда постыдно мал:
Лишь восемь – в сорок пятом.

Без вести пропавший,
Занесённый в смерть,
Шёл на голос пашен,
Доедая снедь.

Запомнилось: детдом, вторая группа,
Начальный счёт послевоенных лет.
Теплом казённым жиденького супа
Не каждый был накормлен и согрет.

На вахте, на Охте, где свалены бревна,
То ахнет, то охнет Марья Петровна.
Вот грохнула бомба… за нею – другая.
Ох, только не в дом бы, – в Неву бы, туда ей!

Был Первомай.
Гулял весь дом,
кружась пластинкой патефонной,
и мама в платье голубом...

О моей родословной до седьмого колена
Не глаголет геральдики вязь.
Были ратаи* предков моих поколенья,
И бойцами дружин становясь...

Мое крещение огнем!
Мой первый вылет боевой!..
Приказ – и мы в полет идем
Над огневой передовой.

Под сенью мглы и молний,
И трепета ракит,
Гремящий и безмолвный,
Наш полк идет и спит.

Пришла печальная и строгая.
Не день, не два ее сюда
Везли железною дорогою
На Крайний Север поезда.

Эх, паши, паши!..
Разруха, голод
не минует Красного Борка.
Бродит похоронок горький солод,
затирает Сухоны** бока.

Как подумаю о тебе,
Слез восторга сдержать не могу.
Да, друзья познаются в беде…
Пред тобою я в вечном долгу.

Принесли мне в землянку посылку,
И повеяло теплом.
И забилось вдруг сердце так пылко,
И я вспомнил тихий дом…