Не просто павшим – нет,
А с думой о грядущем
Воздвигнут монумент
И ныне всем живущим.

Елка в инее, в гроздьях огней
Среди праздничного хоровода.
Здесь, на площади, вспомнилась мне
Встреча давнего Нового года.

За час перед рассветом – тишина.
Через окопы спящей обороны
Ползет туман, как молоком, до дна
Заполнив чаши бомбовых воронок.

Песчаник и хвоя. Конюшня и вышка.
Звезды пролетевшей погасшая вспышка.
Наряды не дремлют, не спит начзаставы.
Он слушает ночь, молодой и усталый.

Здесь был канал. Последний раз я видел
лет шесть назад, смешавшийся с рекой.
Зловонный, липкий, словно отравитель,
циан* расположивший под рукой.

Я бессмертен, пока я не умер,
И для тех, кто еще не рожден,
Разрываю пространство, как зуммер
Телефона грядущих времен.

Ракет зеленые огни
По бледным лицам полоснули.
Пониже голову пригни
И как шальной не лезь под пули.

В музее славы боевой
орденоносной части
стоят, склонившись головой,
кто к славе той причастен.

Беседую с жиличкой-ленинградкой
О пищевом довольствии фронтов,
А мать, вздыхая, крестится украдкой:
– Как много наши сдали городов!

Надолбы. Недобрый блеск орудий.
Тьма противотанкового рва.
Никогда ту зиму не забудет
Та, свой крест несущая, Москва!

Белый аист летит, над белёсым Полесьем летит...
Белорусский мотив – в песне вереска, в песне ракит...
Всё земля приняла: и заботу, и ласку, и пламя.
Полыхал над землёй небосвод, как багровое знамя!

Нас спросят: чем тогда вы жили
В тисках блокады и зимы,
Когда вас немцы окружили,
Зажав в кольце огня и тьмы?

У матери их трое было,
И всех троих она любила.
Настали дни войны…
Пошли на бой с врагом три сына

Заиграют военные песни –
Будто вспыхнут зарницы из тьмы…
И опять мы с тобою, ровесник,
Вдруг становимся словно детьми.

То ли ангел-хранитель устал,
То ли где-то на марше отстал,
Что случается, в общем, нередко,
Но в то утро, не зная о том...