Я мальчонкой пошёл за грибами.Вот за мной три десятка домовПотерялись уже за горбамиПобелённых росою холмов.
Читать
Когда Россия выстоит в стихии,Когда отхлынет пенная волна,Когда она предстанет пред Мессией,Чем оправдается моя страна?
Война до ночи грохоталаВ тот день, и кажется теперь:Она, усталая, стоналаОт лютой злости и потерь.
Гудели стёртые культи,И от прогона до прогонаУ полки жёсткого вагонаНа двух протезах сапоги...
В проломах стен гудит и пляшет пламя,Идет война родимой стороной…Безмолвная, бессонная, как память,Старушка мать склонилась надо мной.
Двадцатый век. Год сорок первый.Начало. Взорванные сны.Блицкриг* в работе. Рвутся нервы.В крови холодный штык войны.
Хлеборобами были все трое,Но работу оставить пришлось:Скрылось солнце вдали золотоеОт фашистских сапог и колёс.
Мы – дети – не в ответеЗа сети MBД:Забыто всё на светеПри свете буквы Д.
Кто-то нас заслонял от брони,Становился к станкам на подмостках...Мы играли в войну на кровиМужиков и плечах подростков.
Как воздух чист! Как день горяч!Весна – томленье и цветенье!А на моем каштане граччужого домоуправленья
Им только снилась прежде даль морская,Их в шлюпках волны не качали, нет!Но и они любили море, знаяО нем из книг и песен с малых лет.
По большаку, в тяжёлых клубах пыли,Шли торопливо к западу войска.Мы у бойцов, что в речке воду пили,Тихонько попросили табака.
В шиповнике среди ветвейМы над рекой лежим, на склоне,И муравьи с руки твоейСбегают по моей ладони.
Никто не забыл в батальонеСтремительный марш на Хобей…Китаец застыл в поклонеУ нищенской фанзы своей.
Тёплый дождь – июльская услада.Облако. Порыв. Голубизна.В глубине запущенного садаПесенка щемящая слышна.
Я был мишенью в дни войны,Мишенью с автоматом.Тут объясненья не нужны –Я был тогда солдатом.
Полностью погиб батальон,Гвардейская не прошла пехота.Недоступный в земле и бетоне укрепрайонШтурмовала вторая штрафная рота.
А было всё не так давно!В хозяйстве даже нет обмылка,Опять зашторено окно,И на столе дрожит коптилка.
Опять, свою долю кляня,На малые сетуешь беды…Ты в жизниСчастливей меня,Родившийся после Победы.
Я в детстве бросил рисовать.Кто в этом виноват?Хочу виновника назвать:Мой милый младший брат.
Весь встрёпанный и потный со двораВбежал: отец!.. И сразу тихо стало.Из тёмных рук бумага выпадала –И той бумаге не было конца.
Мне безымянная приснилась высота,Гудят шмели, ромашки расцветают.Я – лейтенант, моя душа чиста,Со всех сторон нас молча окружают.
Мне больно, что как бы за кругом –Не смертным огнём, не свинцом,А посланным подло недугомВойна рассчиталась с отцом.
Мне было страшно на войне,Но билась ненависть во мнеИ душу так нещадно жгла,Что страх она превозмогла.
Мне в детстве часто не хватало сил.Сквозь безотцовщину до выпускного классаЯ пробивался, дрался и грубил –Учитель мне твердил, что жизнь прекрасна.
Мне военный припомнился лагерь –Над палатками ветра полёт,Солнце белкой мелькает на флаге,Взвод походную песню ведёт.
Мне всё напоминает о тебе:И записи в блокноте, и травинка,Та самая, что ты в губах держалаИ что забыла в томике стихов.
Мне говорили: «У отца былаРука всегда уверенной и чуткой…»Дай бог и мне знать тайны ремеслаЖивой природы, девственной и хрупкой!
Мне довелось в составе войскаПройти румынские поляИ у советского посольстваСменять охрану короля.
Мне каждый вечер в запертые двериИз тех времен несутся голоса.Меня зовут на тот далекий берегСырые белорусские леса.
Убитого мной первого врагаМне не забыть. Стелился дым по лугу,Горели подожжённые стога…Мы шли неумолимо друг на друга.
Мне никогда не позабыть той ночи.Был город с маху в темень погружён.Приказ – спокоен, короток и точен,И мы, прощаясь, обнимали жен.
Мне о встрече с мамой мечталось,Я хотел у нее погостить.Только боль свою и усталостьНе хотел бы ей принести.
Мне о любви бы, о весне,Да вот беда, не пишется.Я на войне, большой войне,Под деревенькой Лишица.
Мне побывать бы в Ленинграде:Я знал блокадный Ленинград.А кто хоть день провел в блокаде,Тот ленинградцам друг и брат.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан