Никогда я в жизни трусом не был,
А теперь боюсь, кричу во сне…
Снова снится бой под низким небом,
Где кусок свинца достался мне!

Телом пикировщика пропорот
В синь тугую крашеный восход.
Сыпанул фугасные на город
По-пиратски черный самолет.

Закрою глаза я
и вижу:
В осеннем смоленском лесу,
Булгача болотную жижу...

Что сталось с небосводом? Никогда
Он не был так вместителен и ёмок.
От сизого рассвета до потемок
В нем ветер строит башни, города

Надо, чтобы в днях ускользающих
Было на что опереться.
Памяти нужно пристанище:
Дом или верное сердце.

Эти годы подлинней веков –
так война перекроила сроки.
На коленках у фронтовиков
вырос я –
                   и их постиг уроки.

Дождь стучит по железу крыши,
и, хотя мы с тобой вдвоем,
говоришь ты как можно тише
о недавнем пути своем.

На перекрестке у села
Расстались мы с тобой.
Ты шел вперед, а я – назад
С простреленной рукой.

Как во сне золотом –
День былой, не забытый,
Деревенский наш дом,
Погорельцам открытый.

В январе сорок третьего
Он уехал на фронт,
Перед дальней дорогою
Мать обняв у ворот.

О, жизнь отца,
Нелёгкою была ты!
С изрытою осколками спиной
С войны сквозь госпитальные палаты
На костылях вернулся он домой.

Куры, куры белохвосты,
Лишь заглянет дождь сюда –
Как в войну при слове «воздух»,
Разбегутся кто куда.

Под огнем не таем,
с голоду не пухнем,
ждем да поджидаем
полевую кухню.

Тебе, фронтовому собрату,
Хочу в этот день пожелать
Того, что желала когда-то
Нам в годы военные мать.

Вернулся из Берлина побеждённого
К себе в село Непомнящих Иван.
Вернулся, а жена уже не ждёт его –
От горьких слёз в глазах её туман: