Над обгорелым ржавым танком,
Над госпитальным старым парком,
Ночное небо подпирая,
Молчит о чём-то старый вяз.

Да, родная, настали тяжелые дни,
Но, поверь, нашу волю не сломят они!
Помнишь прежние славные наши дела?
Как сегодня, метель над страною мела,

Я очень люблю картошку.
Картошку жёлтую,
Картошку красную,
Картошку чёрную, из костра…

Нет, не победы, а беды
и полуголодный паёк
помнили тихие деды,
которых понять я не мог.

Нам резерв из Ленинграда
Под началом старшины…
Воинство не для парада!
Ну кому они нужны

Отмылись небесные своды
От чёрного смога войны.
Весна сорок пятого года –
Бессмертная память страны.

Под небом суровым и нежным
Дорогой, что помнит бои
Шагает опора твоя и надежда,
Отчизна, солдаты твои.

Я запомнил войну:
Как былинка сухой,
Я тринадцати лет ходил за сохой,
Я с солдатками хлеб до зари убирал.

В колонну по три становись
и – шагом марш!
Кто в 21‑м начал жизнь,
тот, значит, наш.

Когда подолгу почтальонка Маня
Не навещала нашего крыльца,
Мать ставила к окну: – Зови отца,
Зови, сынок: «Иди домой, па-па-ня!»

Нам завтра путь – нетрудный и недальний,
Оттуда час езды – и Ленинград.
Мы собрались в интернациональный
Студенческий строительный отряд.

Перед Волгою-рекою
Крепко бились мы с врагом.
Пот со лба стерев рукою,
Огляделся я кругом.

Он – командир. До умопомраченья
Натаскан наступать и побеждать.
Ни разу он в атаке, в отступленье
Не вспоминал свою и Божью мать.

С победой из Берлина эшелон
Пришел в Россию, счастьем переполнен.
Солдат в ночи выходит на перрон,
Но ярче полдня праздничная полночь.

По небу осеннему катится гром,
Дивизия наша стоит за Днепром.
Мост взорван – в мой город вступили враги,
И город во мраке, не видно ни зги,