До костей я продрог, за киосками вскоре
Я окурок нашёл, раздобыл и огня.
– Что ты сделал для фронта? – плакат на заборе
Тыкал пальцем презрительно прямо в меня.

Мягка трава на солнечной поляне.
И эти двое в первый раз одни.
О том, что существует мирозданье,
За целый день не вспомнили они.

По снежным холмам и долинам
Родной украинской земли
Могучим полетом орлиным
Полки удалые пошли.

Были это всё живые люди.
Отойти не пожелав назад,
В новеньких шинелях у орудий
Мужики побитые лежат.

От ветра яблони знобило,
И дождь нахлёстывал всерьёз.
Но сколько ж в день тот майский было
И бабьей радости, и слёз!

Мы знали всё: дороги отступлений,
Забитые машинами шоссе,
Всю боль и горечь первых поражений,
Все наши беды и печали все.

Дождливым вечером, вечером, вечером,
Когда пилотам, скажем прямо, делать нечего,
Мы приземлимся за столом,
Поговорим о том, о сем

Не петь о доблести солдатской
Для них в метели огневой,
Не Кошевой* с Космодемьянской**,
А Власов*** – истинный герой.

Так повелось, что гибнет первый,
Чтобы к победе шёл второй.
Страдали Бруно и Коперник
Далёкой, давнею порой.

Поет мальчишка песню
В военном городке,
Поет о трех танкистах,
Коньки на ремешке.

Сын подрастёт.
Вопросами наполнится
Наивный родничок его души.
Придёт он, спросит:
– Что такое солнце?
Откуда оно вышло, расскажи…

Осатанело бьет в лицо пурга.
Рассвет застрял, плутая в коловерти.
Лежим в ста метрах от траншей врага
И в четырех – от спрятавшейся смерти.

Испытано сердцем немало
Невзгод, огорчений, тревог…
И смерть даже, помню, бывало,
Ступала ко мне на порог.

Я сижу с извечной папиросой,
Над бумагой голову склоня,
А отец вздохнет, посмотрит косо –
Мой отец боится за меня.

Жил человек, беды-горя не зная, –
Вдруг на! –
Новая Мировая
Война!