Они лишь вечер были вместе.
Расстались в полночь у крыльца.
И, как слова в хорошей песне,
Соединились их сердца.

Муж геройски погиб за Россию,
Под Смоленском настал его час…
И навеки платочек твой синий
Соскользнул с молодого плеча.

Картофельное поле.
Съедобное гнильё.
Победа будет после.
Три года до неё.

Плющом от света отгорожены,
Стоят дома старинной моды:
Они из карт как будто сложены –
Из красных карт одной колоды.

И боги, и черти, и рати святых
От этого боя сбежали,
Тяжелый удар попаданий прямых
Корежит заклепки дюраля.

У каждого из моего поколения
Была своя безымянная высота.
И порою в памяти
всплывает она на мгновение

И я,
Пожалуй, видел всякое.
И я на трудностях мужал…
В тот год...

Здесь дорога, словно змея,
Извивается между скал,
Через облачные края
Выползая на перевал.

Живых не считали, а мертвых не счесть.
Да этого им и не надо.
Пожалуй, у дьявола, если он есть,
Подобного не было ада.

Мы где-то под вами,
Мы там, под волнами.
Туман по воде проползает, как дым.
Мы видеть хотим, что творится над нами.

Твой сын тебя уже намного старше,
И незнакомый ходит в школу внук…
А ты идешь в атаку прямо с марша,
Не выпуская автомат из рук.

Год сорок первый, июнь, воскресенье,
двадцать второе число.
У Мавзолея моё поколенье,
тихо, уютно, тепло.

Здесь был канал. Последний раз я видел
лет шесть назад, смешавшийся с рекой.
Зловонный, липкий, словно отравитель,
циан* расположивший под рукой.