Не загорелый – выгоревший,
От города Холм-Жирковский
До самой станции Игоревской
Искал я следы отцовской

«Тиха украинская ночь…»
Для тех, кто бой уже не слышит,
Кто не увидит больше дочь
И тот кисет, что ею вышит.

Тебе, фронтовому собрату,
Хочу в этот день пожелать
Того, что желала когда-то
Нам в годы военные мать.

Конечно, я не настоящий!
Я просто мальчик из кино.
Стаканчик вафельный хрустящий,
а в холле песня: «До-ми-но…»...

Хромой автоматчик, кривой пехотинец –
Три глаза, неполных четыре ноги
Ползут, плесневея в болотной трясине,
Боясь оглянуться, ползут пауки.

Ни кола, ни двора и ни хаты –
Вся деревня под снегом живёт.
Эти годы, что были когда-то,
Горечь детства забыть не даёт.

Паоло Хемпетти –
Финский мальчик – осколок войны.
Ждут тебя твои белые лебеди
На зеркальном стекле тишины.

Споем, товарищ боевой
О славе Ленинграда!
Слова о доблести его
На целый мир гремят.

Ты большое счастье наше застишь.
Стой теперь с поникшей головой!..
Нашу жизнь, распахнутую настежь,
Не засеять сорною травой.

И ветер выл, и стыла тишина…
Земля огнём в бою дышала.
Старик во сне кричал устало –
Ему опять привиделась война.

Он прибыл домой ненадолго, из госпиталя,
Большой, но больной и слабый.
Старухи молились, шептали: «О господи»,
Плакали горько бабы.

Жара беспощадная, злая,
И слева и справа – пальба.
Над нами полнеба пылает,
В полнеба пылают хлеба.

От голодной военной чахотки
Мать моя умирала.
Перед вздохом последним, прощальным
Всё она повторяла:

Где вы, солдаты из Тахтаброда*,
Те, что рожденья двадцатого года,
Те, что моложе, с двадцать второго,
Те, что лежат у Москвы или Пскова?

До сих пор в груди печаль не тает
Ледышкóм тяжёлого свинца.
Даже ветер на земле не знает,
Где могила моего отца.