Подымите заздравные чаши, друзья!
Он родился уже, он идет, –
За него и непьющим не выпить нельзя –
Сорок третий сверкающий год!

Как позабыть весну мне ту,
Когда в ущельях узких
Вдвоем мы плыли на плоту
По Нижней по Тунгуске!

Вторые сутки город был в огне,
Нещадно день и ночь его бомбили.
Осталась в школе карта на стене –
Ушли ребята, снять ее забыли.

Не привыкать солдату к жажде.
На фронте, помнится, однажды
Горячий был денёк!
Степь. Ни колодца, ни селения...

Три десятка немецких слов,
Пять гранат, пистолет и рация,
И пошел лейтенант Белов
На задание в оккупацию.

Вьются белые дорожки
По крутым зеленым склонам,
По следам матроса Кошки
Обхожу я бастионы.

Мне страшно не помнить, как степи шалели.
Снаряд – и над пашней летели шинели.
В нас пушки прямою наводкою били,
Летели шинели… и мы отступили.

Мы все, как солдаты:
Раз-два!
Раз-два!
Раз-два и обчёлся

В ожидании дел невиданных
из чужой страны
в сапогах, под Берлином выданных,
я пришел с войны.

…Припухли щёки, личики круглы,
а волосы – из мягкой пены мыльной.
Два ангела на кончике иглы
присели, опустив устало крылья.

У широкой дороги каштан.
Мы немного под ним отдохнем.
Над Карпатами – черный туман
И раскатистый пушечный гром.

Искусство – великое диво
И боль в опалённых сердцах,
А юноши пишут красиво
Стихи о погибших отцах.

Я запомнил войну:
Как былинка сухой,
Я тринадцати лет ходил за сохой,
Я с солдатками хлеб до зари убирал.

Не ради холодной славы,
Не ради горячей страсти,
Не ради звонкой валюты,
Дающей тепло и покой

По глазам хлестнул горячий ветер,
вышиб землю из-под ног удар…
Но не закатилась в сорок третьем
красная отцовская звезда...