Я помню войны измождённые лица,
Крест-накрест бумагу на окнах слепых.
Суровой зимою замёрзшие птицы
Комочками падали с крон ледяных.

Опускаю слегка ресницы…
Вижу чёрточки в темноте.
Он в зените. Это не птица.
«Мессер!» Свастика на хвосте.

Их столько – по целому миру,
По пёстрому множеству стран!
Скупее дарит сувениры
Сегодня Мамаев курган.

Бежали истерзанной ночью,
И мост уходил из-под ног,
И боя воздушного почерк
На землю сообщал огонек,

Да будет веселым день нашей победы!
Мы снова сойдемся в круг –
Друг налево и друг направо,
И прямо напротив друг.

Я знаю тихий небосклон.
Войны не знаю. Так откуда
Вдруг чудится – ещё секунда,
И твой отходит эшелон?!

У меня никого не убили – ни матери и ни брата,
Я не плакал бессонной ночью от горькой утраты.
Отчего ж тогда сердце так хочет, так жаждет расплаты?
И далекий наднёманский луг мне на это ответит

Меня березы не узнали.
Я снял берет.
На мне ни грима, ни вуали.
Я просто сед.

Он полз вперед совсем по-черепашьи,
Нащупывая пушкой наш заслон.
Ревели под приплюснутою башней
Полсотни тонн брони, налитой злом.

Широкою стеной окопов
Изрыт врагом передний край,
А рядом, будто в землю вкопан,
Стоит израненный трамвай.

Прежнею эпохою прославленный,
он сидел на празднике, больной,
словно на посмешище оставленный
вероломной быстрою судьбой.

Там, где мною куст любой опознан,
И в других местах –
На каких цветах настоян воздух,
На каких цветах?

Лежит матрос на дне песчаном,
Во тьме зелено-голубой.
Над разъяренным океаном
Отгромыхал короткий бой

Теченье жизни поворотом
Тебя относит вдаль,
а мне
Труднее стало с каждым годом
Стоять на этой стороне.

Уходила весна, уходила,
прославляя победу устало.
На Плющихе и тускло, и дерзко
старинное тлело кино...