Мы учились по книгам, где были заклеены маршалы.
Мы наклейки срывали – взглянуть на личину врага.
Ничего не стояло меж нами, мальцами и старшими –
Одинаково всем была Родина нам дорога.

В пилотке, сбитой на затылок,
В шинели длинной нараспах,
Он в дом вошёл. И мать застыла,
Оцепенела в двух шагах.

…Отступали… было дело…
Ели жмых – и ничего…
В клубе медью зазвенело
В честь Победы торжество!

Заросли лебедою воронки,
По весне снятся лёгкие сны.
Но хранятся в домах похоронки
На солдат, не пришедших с войны.

Весь город в праздничных букетах,
Весь – наклонившийся к проспектам,
Как бы привставший на носки, –
Идут гвардейские полки!

Пехотинцы кричали, стреляли и пели,
Батарейцы – в туманную роздымь глядели.
Минометчики – каски под ноги бросали,
Автоматчики – кущи огнем причесали…

Пусть буду я убит в проклятый день войны,
Пусть первым замолчу в свинцовом разговоре,
Пусть… Лишь бы никогда не заглянуло горе
В твой дом, в твои глаза, в твои девичьи сны…

Мне в День Победы шёл девятый год.
Молекула великого народа,
запомнил я, как ликовал народ
в Хабаровске, на площади Свободы.

Романтики, мы увлеченно жили,
К полетам в небо так тянуло нас.
Но солнце тучи черные закрыли,
И нашу юность опалил фугас.

Всю ночь в тайге буянили метели,
К востоку тяжко пробивая путь,
В снегу завязли стрельчатые ели,
До сорока к утру упала ртуть.

И к небу поднял я глаза,
Его разглядывая вроде, –
Неловко было при народе,
Чтобы текла из них слеза.

«На позиции девушка
Провожала бойца»*, –
Пел отец.
Мне тогда было только три года.

Ты прекрасна в избе,
Холодильника белая глыба...
И тебя навсегда
Прописала простая изба.

Не израненный и не калека,
И собою доволен вполне.
Но присмотришься – тень человека.
Человек на прошедшей войне.

Храпят и волнуются кони,
Настал расставанья черед.
Пехота лежит обороне,
Разведка уходит вперед.