Четыре ночи или три,
Не помню, мы не спим…
Дрожит земля, земля горит,
Плывет кровавый дым.

В тот день
так ярко голубела высь!
От самых старших
и до меньших...

За всю войну – ни тюбика помады,
Подведены чуть брови угольком…
Девчонки в гимнастерках рядом с нами,
Смешливые, доверчивые взгляды

Однажды древняя старуха
В неясном состоянье духа
Спросила сквозь свои мечты:
– Ну, уж войну-то помнишь ты?

Седое море в дымке и тумане,
На первый взгляд такое, как всегда,
Высоких звезд холодное мерцанье
Колеблет на поверхности вода.

И ночью огонь, и днем –
то рявкнет вдали, то ухнет,
поблизости кверху дном
суглинок взлетит – и рухнет.

Окопы, окопы…
В окопах вода.
Конечно, беда.
Говорим: «Не беда!»

Его встречаешь утром рано
В простом рабочем пиджаке.
Значок нагрудный ветерана,
Часы «Победа» на руке.

…Я вижу снова вихри непогод.
Земля изрыта язвами воронок.
Исходит кровью сорок первый год,
Как раненый волками жеребенок.

Певица по радио пела,
И голос летел далеко,
Сперва осторожно, несмело,
А дальше – как птица, легко.

Сад распускается – перед грозой,
дитя рождается – перед войной.
Потом вспоминается: «Боже ты мой,
как было светло перед самой, той…»

Ещё вчера была война.
Ещё вчера смерть лютовала,
А нынче зыбкая волна
Баркас качает у причала.

Как хорошо, прижавшись тесно,
За столько лет вдвоём молчать:
Всё этой тишине известно,
На что не надо отвечать.

Свет забинтовал стволы и ветки,
Под Волоколамском мы стоим…
Напишу стихи перед разведкой
И прочту товарищам своим.

Над деревней тишина, пахнет росами,
Розовеет в вышине лист берёзовый.
Спать тревога не даёт, память давняя,
На свидание зовёт поле дальнее.