Лошадей уважаю
За то, что они воевали,
Что и их, как и нас,
На дорогах войны убивали.

Бой окончен. Передышка,
Может быть, на целый час.
Кто письмо любимой пишет,
Кто-то дремлет про запас.

Он простыней улегся тонкой.
И мы забыли все дела,
Как будто встретились с сестренкой,
Как будто милая пришла.

И что ни полдень, то сильнее
Разрывов гром над головой…
А немцы лезли все смелее,
Но нам нельзя в открытый бой.

Сейчас мои товарищи в Берлине пляшут линду.
Сидят мои товарищи в венгерских кабачках.
Но есть еще товарищи в вагонах инвалидных,
С шарнирными коленями и клюшками в руках.

Позаросли окопы,
И ветер пахнет здесь
Не кровью – резедой.
Нацеленные ввысь...

На руках переплелись,
Как верёвки, жилы.
За спиной – большая жизнь.
На исходе силы.

Теперь осталось вспоминать
О том, как, молоды и рьяны,
Раскапывали мы курганы,
Чтобы историю познать…

Окопы, окопы…
В окопах вода.
Конечно, беда.
Говорим: «Не беда!»

Железный холод подступал к Москве,
Огонь и стужа встретили врага,
Штыки мерцали в грозной синеве,
И голубели жесткие снега.

Концерт на заводе актриса давала,
Никто не принёс ей цветов.
Морозом расписаны своды подвала,
И ватники – в десять рядов.

Сердце то стучит, то замрёт…
Крепко взяли нас в оборот,
Огневой гуляет налёт,
Головы поднять не даёт.

Носите ордена! Они вам за Победу,
За раны ваши честные даны.
Носите ордена, в них теплятся рассветы,
Что отстояли вы в окопах той войны.

Лицо твоё, вконец усталое...
Но слёзы мимо желваков
Струятся, словно воды талые
Из-под осевших вдруг снегов.

О чём им мечталось в затишье войны?
Наверное, выжить и жить долго-долго.
Дожили. До яви нелепей, чем сны:
Возводится памятник фрицам над Волгой.