Сорок второго года холода…
Ночная мгла над городом сгустилась.
Ты на Неве над прорубью склонилась.
Была темна блокадная вода

Где осталась от кипрея ржавая стена,
Там лежит, костьми белея, батькина страна.
Рыбоеды, чаеглоты, где-то за войной
Вы остались, патриоты, все в земле родной.

…Я слышу в их напевном звоне
Команду «смирно!» на перроне
И поцелуя горький всхлип,
И рвущий сердце женский крик,

Так что ж я боюсь умереть
если спать я ложусь с мольбой
чтобы все пережили меня

По старой армейской привычке,
По долгу всей жизни своей
Я в письмах веду перекличку
В боях опаленных друзей.

Мы в бой идем.
Исчерчены двухверстки*,
и в уголках
на карте полевой

На войне, на берегу реки Ловать,
Я помню, мы встретились с тобой.
Ты поддержал меня хорошим словом,
Поддержку твою я чувствовал и воевал.

К ворогу проклятому
Ненависть и гнев.
За крутой расплатою
Мы идем в огне.

Пробираясь хвойными чащобами,
Боевую, лучшую из школ,
Памятную долгими походами,
Я с друзьями об руку прошел.

И вот они за окнами у нас,
И шёпот с губ:
«Картошка, млеко, квас».

Как в небылице, я вам скажу,
Выпало невзначай:
С немцем в траншее одной сижу
И попиваю чай.

А музыку я с детства полюбила,
тогда солдаты с фронта приходили,
победные весь день играли марши
на улице Победы Уралмаша.

Сестра в халате, как мадонна.
Игла ужалила, тонка.
Я кровь сдаю – рабочий донор,
Пришедший прямо от станка.

Копаем, валит с ног усталость –
И зависть горькая во мне:
Везёт кому-то на войне –
Земля хорошая досталась.

Война шла на меня
Не стороной.
Я жил
Одним дыханьем со страной.