А города людей – переживают.
Уже сошли мы безвозвратно в тень,
а всё ещё дома переживают.
Всё ищут нас локаторами стен.

Снова дочь умчалась на свиданье,
Сын с отцом сражаются в «бою»,
Том, что на компьютерном экране:
«Мышкой» вверх – и все опять в строю.

Шяуляй! Шяуляй!
Весь в огне
Родимый край…
И среди руин сова

…Но в этот мир принесены
в дни мира, миру подотчётны –
мы плоть от плоти той войны,
мы дети той беды народной.

Пришла и к нам на фронт весна,
Солдатам стало не до сна –
Не потому, что пушки бьют,
А потому, что вновь поют,

Трещал мороз, помолвленный с бедой,
Людской бедой, такой, что нету горше!
И к маю не осталось ни одной
Берёзы в заповедной Бабьей роще.

Не спеши, моё больное сердце,
И на отдых тоже не зови.
Мы с тобой бойцы-единоверцы
В ненависти, в дружбе и в любви.

Беспощадной войной опаленный,
в Минусинск возвращаясь назад,
восемь суток на полке вагонной
не смыкал свои очи солдат;

В годы страды военной
мы бомбёжек не знали,
ночью под вой сирены
нас матери не поднимали.

Далёкие листья шумели,
Метели чужие мели,
И падали люди в шинелях,
И вновь поднимались и шли…

Там, где землю разорвал снаряд
И сочился кровью снег подталый,
Выросли берёзы и стоят,
Шевеля ветвями многопало.

Беспрестанно снежинок кружение.
Башни древние в их пелене.
Здесь находит душа исцеление
От тоски по родимой стране.

Вокзал, и поезд без огней пыхтит,
Траншею роют, и стучит кирка.
Как близко смерть! Свет Млечного Пути
Так нежно льется к нам издалека…

Ну и что ж, что на улице осень?
Он, как дару, и осени рад.
Рад увидеть случайную просинь
Между туч, проходящих подряд.

Стоит лишь оглянуться назад,
В опалённые дали России, –
Видишь строй поредевший солдат,
Их суровые лица простые…