Сегодня день рожденья твоего.
Сегодня дом, как луг весенний, ярок,
Цветы кругом… И я лишь ничего
Не принесу возлюбленной в подарок.

Ты думал, фашист,
что, бросив моё голое тело
в хлад подземелья,
Ты все у меня отобрал...

Всё меньше остаётся вдов.
Они теперь совсем старушки.
Хранит их давняя любовь,
Что ехала на фронт в теплушке...

Не стройте вы, ребята, в облаках
воздушных замков для мечты крылатой,
носите лучше вечность на руках,
чтоб на суде была вам адвокатом.

Досягнув до девяноста,
Батя мой, зело болящий,
Стал нутрянку промывать…
– Ну хоть полста, раз не вдосталь...

Бурлит толпою вечевой
Толкучка – рынок вещевой.
А над страной – сирены вой:
Пикирует сорок второй.

Вон –
Длинноногой девочкой с горушки
Сбегает жизнь моя, а за спиной
Избушки, маленькие, как игрушки,
Захлёстывает поле синевой.

Деревенька тихая, Коровино,
Ты ребяток этих помяни!
Мимо окон так и сяк, нестройно,
На войну протопали они.

Яблоко на дольки, понемножку,
Бабушка на всех нас разделила,
Положила зёрнышки в ладошку
И потом в горшочек посадила.

Запах гари.
Бинт кроваво-розов.
На носилках – будто на щите…
И росинка...

Лес полон то звоном, то воем,
Никак разобрать не могу,
Откуда берется такое –
Деревья, разбитые боем,

Под старость, кажется, устал:
Всё реже пил и плакал.
Сидел подолгу на скамье,
Ругая времена.

Захолустный сын России,
По-крестьянски тих:
В двадцать – услыхал впервые
Паровозный крик.

Она каким-то чудом сохранилась,
Сменив со мною не одно жильё.
…Не позабыть, как сердце жарко билось,
Когда впервые увидал её.

Я видел много раз в боях,
Как смерть друзей моих косила.
Сыновний принимая прах,
Навзрыд Россия голосила.