Курганы Славы, обелиски,
Дыханье Вечного огня...
Далёкое сроднилось с близким
Во имя завтрашнего дня.

В войну мне выдали бесплатно
Американское пальто.
Во всей округе, вероятно,
Такого не имел никто.

Из какого мы времени родом
И какою бедой рождены –
Пацаны сорок пятого года,
Недородные дети войны?

Я слышал одного юнца,
Что, не придав словам значенья,
Сказал для красного словца:
«Я б руку дал на отсеченье».

Культяпые плотники строят бревенчатый дом.
Их руки остались под Ригою и под Одессой,
А жить-то ведь надо: хоть как-то обуться, одеться
И выстроить для тёти Тани бревенчатый дом.

«Что значит "норма хлеба"?» –
Перед таким вопросом
Поглядывают в небо,
Пошмыгивают носом.

Взрывая снег метельный, с ладонью у виска
Будённый* и Артемьев** объехали войска.
Немеркнущая слава святых-сороковых!
Метели белый саван укутывает их…

Я их не разряжал, но в руках держал –
Разглядывал боеголовки
Из чёрной пластмассы,
Хвостатые стабилизаторы...

Вчера мы хоронили Изю Блоха,
В степи остался скорбный бугорок…
Хоть Изя Блох писал стихи неплохо,
Но мы шутили: «Изя, ты – не Блок!»

Ни встать, ни двинуться – такой кругом огонь!
Винтовку стиснула горячая ладонь.
Вот так лежали мы. А в сизой мгле, вдали,
Над фронтом пролетали журавли.

Спасибо той земле, что столько раз
Спасала нас от пули и гранаты
И, вскопана саперною лопатой,
Как щит, надежно заслоняла нас.

Берлинских бандитов берет зудеж:
«В России просторы – богаче не сыщешь!
Сразу – только на землю взойдешь –
В карманы сами полезут тыщи…»

Не верещит – замёрз сверчок,
До тёплых дней не отзовётся.
Наверно, поломал смычок,
А вот починит – и вернётся?

Я рождён под созвездием Рака –
«Интернационалом» воспет,
Я рождён под созвездием краха
довоенной надежды на Свет.

О том, как приходилось убивать,
рассказывать
отцы нам
не любили…