Сохрани его в походах,
жизнь, вперёд на много лет.
– Сыну Виктору два года,
а меня и вовсе нет.

У счастливых отцы приезжают,
Насовсем приезжают с войны.
Как они веселятся, гуляют!
Всех знакомых зовут, угощают.

Зачем ты, война, у мальчишек их детство украла –
И синее небо, и запах простого цветка?
Пришли на заводы работать мальчишки Урала,
Подставили ящики, чтобы достать до станка.

Сорок первый далёкий, сорок первый неблизкий,
Вновь мне чудится голос батальонной связистки.
Снова голос кричит мне в телефонную трубку:
«Сокол! Я Незабудка. Сокол! Я Незабудка.

Сидит женщина сутуло,
Гладит старенький альбом.
Пиджачок на спинке стула
Отливает серебром.

Сошлось всё село в годовщину Победы
На площадь – от малых детишек и женщин
До самых беспомощных бабок и дедов.
На триста дворов – похоронок не меньше.

Над могилами ветки –
Зеленей под росой.
Спят в земле мои предки
С небесславной слезой...

Дон открылся за Ямáнью*,
Свет церквушки за рекой.
Еду к полю за стихами,
За нетронутой строкой.

Их остается меньше с каждым годом,
Уходят навсегда фронтовики.
И важно им узнать перед уходом,
Что их дороги были нелегки

Ленинградская очередь!
Ты меня не гони,
Ты, блокадная очередь,
Душу мне сохрани…

В пыльной шинели пришла я домой,
Только и дома не так, как было:
Ива под окнами стала немой,
А ведь когда-то она говорила.

Затуплен штык. Заржавлен магазин.
Тогда две пули не достигли цели.
Находка героических глубин
Свинцовой, сорок первого, метели.

Пора трагических вещей,
народной боли
миновала…
Мы у детей не ищем вшей

Порой бывало – люди на войне
И от случайной погибали пули,
Не в схватке, не на танковой броне,
Не в обороне и не в карауле…

Светился Полоцк в летней дымке сизой.
Гот*** – бог атак – доволен был вполне,
Когда с колонной танковых дивизий
Молниеносно подошёл к Двине****.