Не жизнью – патронами дорожа,
Гибли защитники рубежа
От пуль, от осколков мин.
Смолкли винтовки… И наконец

Среди корней заветренных и длинных,
Среди немой грунтовой тишины
На старых пашнях обнажились мины –
Молчащие свидетели войны.

Я ни зверей не бил, ни птиц.
И только вражеская сила,
Что хлынула из-за границ,
Меня к оружью приучила.

Всё о войне и снова – о войне.
Исчезнет ли из памяти когда-то?
Так накрепко она сидит во мне
и будит по ночам во мне солдата.

Ночь.
Горы.
В ущелье
И холод, и мрак.

Прибило роту минометным ливнем.
Зарылась рота в землю с головой.
Еловый корень – мамонтовым бивнем
Лежал в траве, упав передо мной.

Ну вот и всё, друзья! Окопы
Нам больше с вами не нужны.
Перелопатив пол-Европы,
Россия – в логове войны.

Он дома корки хлеба
Не видел по три дня,
Безоблачного неба
Боялся как огня.

На земле осенней листья –
Будто солнечные пятна.
С ведрами на коромысле
Девушка прошла обратно.

Опять я в дедовском селенье,
Какое мирное оно!
Шлют петухи благословенье,
Весенний день глядит в окно.

Старались, возводили дом,
Детей добру учили.
Тому, как мы теперь живём,
Где отыскать причины?

Упала капля дождевая,
Упал и друг мой на песок.
И прядь волос, еще живая,
Сошла на лоб наискосок.

Ты входишь в дом. Сложи оружие.
Ты входишь в дом – не воевать.
Здесь дети. Здесь отец и мать.
Садись с семьёй за тихий ужин.

У нас уже с деревьев на ветру
Ковром шушинским* пала позолота,
И голубой порошей поутру
Затягивает желтые болота.

Когда подолгу почтальонка Маня
Не навещала нашего крыльца,
Мать ставила к окну: – Зови отца,
Зови, сынок: «Иди домой, па-па-ня!»