На окраине села
С головою белой
Сына мать с войны ждала
И окаменела.

Так были пышны в те года покосы,
Так лес шумел, так ветер льнул ко мне,
Так хрусталями пламенели росы,
Так много звёзд сверкало в вышине!

И помню, слышу – бьют зенитки,
Мне страшновато и темно
Сидеть на русской, знаменитой
Печи, не топленной давно.

Бой от станции Свищёво
Был невдалеке.
Слух прошёл такой: ещё, мол,
Можно налегке...

Здесь облако в небе плывет надо мною,
как память, плывет и не тает вдали.
И город прекрасный спускается к морю.
И волны качают мои корабли.

Порою в обстановке сытой,
Здесь, в ресторанной суете,
Оркестр играет деловито
«На безымянной высоте»*.

Пустырь, людьми и Богом брошенный,
В развилке двух сибирских рек*,
Никем не паханный, не кошенный,
Бесплодно доживает век.

Меня играют на экране,
Вот я ползу, вот я бегу.
А вот уже в атаке ранен
И распластался на снегу.

Были пляжи пустые,
Волн веселая прыть.
Всё друг другу простили,
Но не можем забыть

Пусть счет моих годов
необратимый
течет во мне,
течет неотвратимо.

Враги партизана вели на расстрел.
Безусый, молоденький, шел он и пел
О том, что ему восемнадцатый год,
Что Родине жизнь он свою отдает…

Край мой, от солнышка рыжий,
Вновь улыбаешься мне.
Вот я вернулся и вижу
Времени кольца на пне.

Хлеба горестные крошки
Вижу я издалека.
Подмороженной картошки
Почерневшие бока.

Мёртвому полю под крыльями во́рона
Спать – не поднять головы,
Кожа берёзы осколком разорвана,
Солнце не штопает швы.

В начальную школу в Покровку
Я шёл в сорок пятом году
С холщовою сумкой-обновкой.
В запущенном барском саду...