Как пехота возвращается с войны?
На висках на всю Европу седины.
На груди нашивки красные да жёлтые…
Пулевые, штыковые – все тяжёлые…

Листочки ветер перелистывал,
И солнце по-июльски жгло,
Когда пришли мотоциклисты
В мое далекое село.

Несчастней калеки, ущербней слепца
В эпоху военного ада
Я рос на земле, не имея отца,
Дичком беспризорного сада.

Да, и я прошел войной,
Полудетской еще походкою,
И дорога легла за мной
Развернувшеюся обмоткою.

Тратил силы – не жалел.
Жил – не крохоборничал.
Много знал я всяких дел:
Лес валил и плотничал.

Что б ни говорили про нее,
А война войною остается,
И не странно, если оборвется
В жаркий день дыхание мое,

…Под сердцем пуля у меня –
Германская тупая пуля.
Уж тридцать лет ее ношу я,
Победно выйдя из огня.

Вот и сбылось, о чем мечталось,
Что согревало нам сердца.
Бежит состав, уже осталось
Полкилометра до конца.

Я знал, что ты жива, и потому
Под минами мне падать было легче,
Дышать в сплошном пороховом дыму
Там, где дышать, казалось, больше нечем.

Его не раз встречали вы закатною порой
С гармошкой над причалами, над светлою невой.
Идет вечерним городом, улыбки шлет друзьям,
А то вдруг переборами пройдется по ладам.

Улыбаться отвыкают губы.
Возле сборных пунктов, как в бреду,
бесконечный марш играют трубы…
Женщины на музыку бредут.

Вечер. В штабе оживленье.
Значит, будет бой.
Пишет парень заявленье,
Парень молодой.

Слишком короток наш человеческий век,
Потому и не надо спешить, человек.
Ты весною вглядись в журавлиный косяк,
Как пугливо он выглядит в небе родном.

Это – медленный рассказ,
как полет
туч.
Это Северный Кавказ –

Что-то нужно забывать, а что-то помнить.
Прошлое со мной уселось рядом.
Уши сжав, бежит покой из комнат,
Слыша голоса визжащие снарядов.