У Владимирки на госпитальном погосте,
Где шоссе от машинного гула дрожит,
И куда, что ни год, прихожу я, как в гости,
Под плитою могильною воин лежит.
Провонявший порохом, небритый,
С розоватым шрамом вдоль лица,
Прибыл я с войны незнаменитой
И попал в объятия отца.
И лилось вино, шкворчало сало.
И расспросы. Так уж повелось...
«Значит, и тебя она достала?
И тебе испробовать пришлось?..»
Но развеял грусть ещё могучий
И любимый дед Затонский мой:
«Ты бы не расстраивался, внучек,
Главное – вернулся... И живой!»
И, за Волгу угоняя эхо,
Грянули про Стеньку, обнялись:
Порт-артурец,
Сокрушитель рейха,
Воин-интернационалист.