Ты провожала старый пароход...

Однажды пароход,
на котором служил Прокопий,
пришла провожать молоденькая девушка,
наверное, школьница…
С фронта он посылал ей письма,
но кто она, мы не знаем.

Из рассказа мамы

Ты провожала старый пароход,
и две трубы, окутанные дымом,
встревоженно гудели над любимым,
не обещая встречи через год.
Твоей любви конец или начало?
На берегу у шумного причала
толпились люди, провожая птиц
и вовсе никого не провожая.
Мелодия какая-то чужая
касалась ненароком юных лиц…
А в Венгрии сиял высокий март,
и завершалось злое лихолетье,
росла трава, и первые соцветья
весенний источали аромат.
Но плеск волны похожим был на стон…

Ты помнишь сорок пятый, Балатон?
Прогремело: «Фердинанд!»
Ход истории назад?
Пересмотр всех рас и карт?
К февралю вернётся март?
А на смену марту ад?
Ненавистный, чей «талант»
создал это – «Фердинанд»*?
Стал голос командира глуше – не разобрать,
всё ближе самоходных пушек чужая рать,
гульба чужого громовержца и мгла вокруг,
и только собственного сердца знакомый стук.
Оно стучит, как бы пророча победный марш,
стучит всё громче, громче, громче в последний март.
А «Фердинанд» идёт, распятьем тебе грозя,
и даже некому с проклятьем взглянуть в глаза.
Не подвела бы связка наших ручных гранат!
Взрыв – оглушительный и страшный! Сбит «Фердинанд».
Каким бы чудом очутиться в морях родных,
забыть о жуткой веренице зверей стальных,
забыть, как приходилось звёздам слетать с орбит,
и стать ещё хотя бы взрослым… Убит.

Багряный цвет на небе века,
багряный цвет в наряде венгра.
Судьбой и памятью одной
соединились той весной
волна его родного моря
с мадьярской** светлою волной.

* Немецкая тяжёлая самоходно-артиллерийская установка класса истребителей танков, использовавшаяся в период Второй мировой войны.
** Венгерской (мадьяры – самоназвание венгров).