У царицы полей, у пехоты,
Мотыльковая жизнь на войне.
За полсуток две кадровых роты
В пулеметном сгорели огне.

Была война. Была война…
А я хочу её представить.
По книгам – страшная она,
По фильмам – страшная она,
Но не моя живёт в них память.

Когда из окопов мы пулям навстречу рвались,
В бессмертье свое и страны так мы верили свято,
Что после атак – засыпали легко, и снилась нам высь,
И видели мы бесконечную мирную жизнь,
Щекой ощущая холодную сталь автомата.

Измятый, пожелтевший треугольник:
«Проверено цензурой», и печать.
Братишка мой, ещё вчерашний школьник,
Писал: «Привет, мои родные брат и мать...

Я тебе не писал,
Каменея от этих раскопок,
С волгоградской земли
Унося сталинградский осколок.

Давно окончена война,
А всё же нет да нет
Взорвется гулом тишина,
Войны минувшей след.

Была война, но мы пришли живыми,
Чтоб новой жизни сеять семена.
Во имя павших и живых во имя:
Фронтовики,
наденьте ордена!

В сороковом родиться, окунуться
лишь год спустя – в свинцовую купель…
Не знать о том. Пять лет спустя – очнуться
под гром Победы, памятный досель.

Была война. Мы опоздали.
В десятилетья обошлись.
Отцы и деды воевали,
Их сыновья и внуки ждали,
А мы ещё не родились...

Там в глуши утопает опушка,
Там, где ветры лишь бродят одни,
Замерзает в снегах деревушка,
Доживает последние дни.

Едва война сменилась миром
И стала тишь, куда с добром,
Вдруг, неподвластный канонирам,
Из тучки выкатился гром.

Кто скажет нам, что слишком мы жестоки?
Взгляни – дымятся головни пожарищ.
И угли не остыли. Горький пепел
Лежит на месте мирного селенья.

Хлеб такой я знал и до блокады:
С примесью мякины и коры.
Ел его давно – у землепашцев,
Бедняков тех мест, где начал жизнь.

На Запад уходил стрелковый полк.
А рядом с ним, таким суровым,
Бежал мальчишка белобровый,
Немногим выше кирзовых сапог.

Я не забуду, как сказанье,
пустую сцену, где в пыли
саперы с красными глазами
безмолвно щупами вели.