По всей планете нашей та встреча прогремела.
Оркестр московский сводный сыграл отбой войне.
От Спасской башни маршал к нам выехал на белом,
Другой скакал навстречу на вороном коне.

Игры мы не выбирали:
В прятки, салки, городки
Тридцать лет назад играли
Одногодки-пареньки.

Её зовут Фаина Таусон.
Перед войной – в Одессе проживала.
Я помню, как она в сорок шестом
Мужской пиджак на рынке продавала.

Всё цветы и цветы…
Там, где шли мы с боями,
Пламя нашей мечты
Прорастает цветами.

Ты одна в этой тихой и скорбной избе,
Одинока по самой жестокой судьбе.
Сын погиб на Карельском в 43-м году.
Братья пали в боях в сталинградском аду.

Из глубины расейской,
Из отдалённых сфер
Возник тот, с виду сельский –
Три «Славы»! – кавалер.

Отчий дом в жестяной кепке рыжей
Даже в зной не ищет холодка.
Подобравшись к солнышку поближе,
Греет он ребристые бока.

На фотографии военной
парнишка снят в семнадцать лет
в шинели выцветшей бессменной,
которой век износа нет.

Сестра милосердия Корнева Катя,
Как просто сказала ты, слезы из глаз:
«Свое отжила я…» …К великой расплате
Слова эти звали, печальные, нас.

Маленькие человечки,
Загорелые, как грачи,
С утра пропадали на речке,
Бегали на бахчи.

Меж сосен высоких
дорога лежит –
Поляну в лесу
обелиск сторожит.

Иду в росе нетронутой
Покосными лугами.
Ромашки, словно омут,
Расходятся кругами.

Город невель… Великие Луки…
Срок немалый и путь непрямой…
Наконец, после тяжкой разлуки
Возвратились солдаты домой.

Я навсегда запомнил госпиталь
В послевоенные года.
Мы с братом были часто гости там:
Перепадала нам еда.

Был озабочен очень
Воздушный наш народ –
К нам не вернулся ночью
С бомбежки самолет