Капитан Попов, конечно же, с земли уже ушел, столь бренной.
Хорошо, что молодыми мы расстались в дни кромешные войны…
И случайно мне он вспомнился, один во всей Вселенной!
А ведь мы с ним даже не были друг в друга влюблены.

Восходит день дымами в поднебесье,
В моей деревне, милой стороне.
Над нею журавли прощальной песней
Медлительно проходят в синеве.

Война осталась в прошлом веке,
давным-давно была она.
Но всё же в каждом человеке
живёт война.

Цветёт герань на подоконниках,
Струится в окна жёлтый свет.
В углу, на столике, гармоника
И мужа-воина портрет.

Воинская часть, в которой мы служили,
не брала столиц.
Всё-то мы проселками кружили,
возле деревенек и станиц.

Человеку полгода.
А отец уж убит на войне.
И не знает об этом дитя.
Только в непогодь плачет во сне.

С последней вспышкой на экране
отгрохотал
кромешный бой!..
Но нам не позабыть с тобой...

В чем слава солдат, уходящих в атаку, –
Глазам не увидеть, рукам – не объять.
Она не жестянка нагрудного знака,
И слово не в силах ее передать.

Нашёл в комоде фото:
В пилотках набекрень
Стоит в строю пехота
С винтовкой «на ремень».

Облазив весь курган, бежали к Волге,
на лодочные шумные причалы.
Щербатые холодные осколки
в карманах оттопыренных стучали.

Однажды на покосе
Отец рубаху снял.
Народ всего колхоза
Раненья увидал.

Вас, пропылённых на марше, я вижу и ныне –
Потных, жарой утомлённых, но с песней негрустной.
Вас, что дошли от Москвы и от волжской твердыни
До пепелища сплошного земли белорусской.

Звериноликую, кровавую,
Как из фантастики, страну,
Выдавливая краски алые,
Рисуют школьники войну.

Пуля дёрнула за полу,
Осень тлела, хмелем повитая.
Дай-ка, думаю, запою,
Отличу себя от убитого!

Я очень люблю картошку.
Картошку жёлтую,
Картошку красную,
Картошку чёрную, из костра…