Сорок трудный год.
Омский госпиталь…
Коридоры сухие и маркие.
Шепчет старая нянечка...

В афише говорилось,
Мол, на манеже – кони,
Но мерин простудился
И через день издох.

Был город взят. С гвардейцами-орлами,
Вверх по ступенькам, через вестибюль,
Как победитель он вошел в парламент,
Где на колоннах – оспины от пуль.

От боли скрочившись, деревья
Со стоном падали ничком.
Земля ходила ходуном,
И слизывал огонь деревню.

Средь вспышек розовых в тумане,
Средь бело-чёрно-красных туч
Два самолёта, как в капкане,
Держал и вёл наклонный луч.

Плод сорвётся –
И ветка отпрянет.
И прорежется в тучах звезда.
И никто никого не обманет.

Вернулся из Берлина побеждённого
К себе в село Непомнящих Иван.
Вернулся, а жена уже не ждёт его –
От горьких слёз в глазах её туман:

Где теперь на маленькой высотке
Обелиски смотрят в синеву,
Жизнь была до ужаса короткой,
Смерть людей косила, как траву.

Я гощу у родного отца.
Вспоминаем прошедшее наше,
И течёт разговор без конца,
И прошедшее ближе и краше.

Выкраивая мне штанишки
Из старых дедовых штанин,
Смеётся мама: «У портнишки
Семь раз отмерь, отрежь – один».

Смертельно раненное поле
Дышало сквозь бинты снегов.
Сгибался русский клён от боли
И озверевших клял врагов.

Он забыл, что он был командиром полка,
что осталась на Западном фронте рука.
Он не просто забыл – он закончил полёт,
в мирном мире без неба забот достаёт.

Под музыку оркестра духового
Уснули пацаны на тёплых крышах.
(Она играет в городском саду…)
О! Я об этой музыке наслышан!

Жёсткий кипрей на сизом кургане.
Жёлтое солнце пронзительно греет.
Чёрная птица ходит кругами.
Пыль над дорогою в воздухе реет.

Ты помоги мне, сердце,
Уведи –
В те давние года,
В сторонку дальнюю...