Нам необходимы фотографии –
Наших жизней различимый след,
Зримые крупицы биографии
Каждого рождённого на свет.

Когда-нибудь потом, чтоб все узнали,
Мы памятник воздвигнем на века:
На самолетном сломанном штурвале –
Горящая, но твердая рука.

А детство где? – ищи-свищи! –
Засыпано бомбёжкой…
А я в мороженые щи
Врубаюсь гнутой ложкой.

Как штукатурка, сыпались уловки,
И в силу обнажившихся причин
В год затемнения и маскировки
Мы увидали ближних без личин.

С фотокарточки взгляд
проберёт до дрожи:
чей-то муж, чей-то брат
на моих похожи.

Качается год сорок третий
на ветках немецких ракит.
Вдыхая неласковый ветер,
отец на откосе стоит.

Зажженный войною, горел горизонт,
Пылали и скирды, и хаты.
Наш класс уходил добровольцем на фронт,
И нас провожали девчата.

На кручах, в парках, у вокзалов…
Железом, кровью и золой
Судьбина намертво связала
Солдат с родимою землёй.

Разгружались на станции энской,
В километре от передовой,
Над шоссейкой и над железкой
Самолеты чужие. Вой!

Концерт на заводе актриса давала,
Никто не принёс ей цветов.
Морозом расписаны своды подвала,
И ватники – в десять рядов.

Немало было нам дано
После себя оставить детям:
Соткать тугое полотно,
Посеять хлеб и путь наметить.

Я видел берёзу в бою, под огнем.
Она розовела с рассветом.
Неяркое солнце ласкало ее
Скользящим, трепещущим светом.

На Братское с мамой поеду
(Пускай передали: дожди)
Отпраздновать нашу Победу,
Жаль только, отец не дожил.

Уткнулся в тучу месяц тонкорогий.
То пылью ветер бросит, то дождём.
Сегодня мы прифронтовой дорогой
Всю ночь как заведенные идём.

Нам предстоит еще немало
Ходить дорогами войны,
В лесах, заснеженных, усталых,
Не слышать в полдень тишины.