Шёл по улице солдат
демобилизованный –
на груди медалей ряд,
сапоги кирзовые.

Я на него глазеть не мог.
Взглянул – и старше стал, и строже:
Торчат культяпки вместо ног,
Обёрнутые чёрной кожей.

Моих друзей не надо искать
На кладбищах городских:
В два метра длиной кровать
Кажется тесной для них.

Когда отца на поле бранном
подмяла дымная броня,
я разминулся с младшим братом,
который мог быть у меня.

Когда метет во все широты
Мужское злое «душу – мать!..»,
Никто распластанную роту
Не может с наледи поднять.

…А росы на рассвете – капли крови
На гимнастёрках утренних полей.
И горизонт прерывист и неровен,
Как бинт, алеет в кронах тополей.

Иду в росе нетронутой
Покосными лугами.
Ромашки, словно омут,
Расходятся кругами.

Возвращались солдаты с войны.
По железным дорогам страны
День и ночь поезда их везли.
Гимнастерки их были в пыли

Мы – не пыль на ветру,
Не туман поутру,
Мы – другое совсем поколенье.
Нас развеять нельзя.

Негромкие песни военной поры,
Мы вас позабудем едва ли:
Какие пространства, какие миры
Вы нашим сердцам открывали!

Станки стояли прямо на снегу,
К морозной стали руки примерзали,
И задыхалась вьюга на бегу,
И в белых вихрях затерялись дали.

Три взрыва – указано в штабе, –
три взрыва – ночная тревога.
Чуть слышимый голос команд,
храп коней и бряцанье лопат.

На нейтральной полосе –
На войне как на войне.
Раз попал – не шевелись,
С комарами не дерись.

Мой брат кричал:
«За Родину! За Сталина!»
Не говорите –
«Власть его заставила».

Люблю я встречи ветеранов,
Когда огни вокруг горят,
Когда с подмостков и экранов
Сверкает золото наград.