Берлин горит. Подтаявшая тьма
Все выше поднимается и выше…
Огонь вошел в угрюмые дома,
И с тяжким гулом оседают крыши,

Весточки из огненного шквала
Дома ждут невеста, друг и мать.
Бой горит. Минут свободных мало.
Из троих – кому мне написать?

Как займётся вдруг над селом
Розовее крови заря,
Как ударит петух крылом,
Новый день на село зовя

Военные годы – далёко.
Но прожитое – не сон.
Храню как зеницу ока
Солдатский защитный погон.

Под музыку оркестра духового
Уснули пацаны на тёплых крышах.
(Она играет в городском саду…)
О! Я об этой музыке наслышан!

Информация из СМИ
На вопрос мальчишки, совсем простой,
Непростой ответ у фронтовика:
«Почему рукав пиджака пустой?»...

Мальчиком ушел он на войну…
Ветер белокурую волну,
Торопясь, погладил и повел
На огонь лесов, пожары сел,

Пять грохочущих суток не спали,
Не снимали тяжелых сапог.
Мы немало друзей потеряли,
Но ворвались в родной городок!

До артподготовки осталось немного:
тринадцать минут всего.
Комроты промолвил спокойно и строго,
связного позвав своего:

Был сумрак ночи выстрелами вспорот,
Лизал огонь разрывы дымных туч.
С последней частью он покинул город,
Квартиру запер, уходя, на ключ.

Лейся, песня, долго-долго
По-над Волгою рекой!..
Хороша ты, наша Волга,
Славен берег твой крутой!

Двадцатилетние парни, мы появились в траншее.
На потрясенных равнинах участь решили земли.
Шли мы по Унтер ден Линден, шли мы по Зигес Аллее –
Всеми дорогами мира, всеми проселками шли.

День угасает в отблеске багряном,
Но только свет в квартире не включён.
И потолок становится экраном,
А память по нему скользит лучом.

Нас в августе к службе призвали.
Винтовка, шинель, вещмешок.
Прощальную грусть на вокзале
Развеивал рыжий Витёк.

Срезанный осколками снаряда,
Словно в поле скошенная рожь,
Человек упал, а с неба градом
Сыплется свинец, как дождь...