СОН
Дымятся трубы. Крематорий.
Освенцим. Я, уже развеян,
Лечу на Родину, которой
Я и такой, сожжённый, верен.
Мы учились по книгам, где были заклеены маршалы.
Мы наклейки срывали – взглянуть на личину врага.
Ничего не стояло меж нами, мальцами и старшими –
Одинаково всем была Родина нам дорога.
А они изменили… Врагами народа назвали их.
Им глаза на портретах колол кто гвоздём, кто пером
За погибших отцов, за посёлок, за школу в развалинах,
За голодное детство, фашистский разгул и погром.
Как и вся пацанва, я в душе непорочной вынашивал
Веру в нашу победу безрадостным будням назло.
Если б знать мы могли, что без тех оклеветанных маршалов
Приближенье победы могло б затянуться, могло.
Всё же правду о них мы узнали позднее, став взрослыми.
Справедливости луч пронизал наслоившийся мрак.
Мы кололи глаза им гвоздями и перьями острыми.
Это было: не выбросить слово из песни. Никак.