На фронт тянулись тысячи дорог.
Такой нагрузки не знавали шпалы:
Алтайский хлеб,
Кузбасский уголёк...

Наверняка в немецких сводках,
Где торопились победить,
О гибели подводной лодки
Уже успели сообщить…

В доме должно быть тепло, –
Чтобы печное сопло
Алою глоткой дышало,
Чтобы клонило ко сну...

Косыми линиями,
неровными линиями
На красных листках
мы флажки рисовали.

Я не знала тогда, что отец – ветеран,
Воевал в Сталинграде, дошёл до Берлина,
Что в душе носит боль затянувшихся ран…
Было мне от рождения три с половиной.

Когда я принял в грудь удар свинца,
Горячий лоб земля поцеловала.
И в украинце я узнал отца,
Мне украинка раны заживляла.

Я рождена в суровый год военный
В бараке, в тесной комнатке убогой,
Где на ночь, по обыкновенью,
Постель стелили даже у порога.

Не нашел я заветного дома –
В дом наш бомбой фашист угодил,
Стала улица мне незнакома,
Будто здесь никогда не ходил.

Жёсткий, неулыбчивый камыш,
Листья, как штыки, – мерцают грани.
Сердце, сердце,
Что ты так болишь,
Словно я здесь был когда-то ранен?

Война свалилась словно снег.
Час нападения – проспали.
Врагу сопутствовал успех,
Мы отступать не успевали.

Послевоенная игра.
Нехваткой торфа и дровишек
Определяла мать сама
Жилищной площади излишек.

Меня не целовали, провожая,
И вслед невеста не заголосила.
По-матерински женщина чужая,
Помедлив чуть, мой лоб перекрестила.

В последний раз гляжу на Волгу,
На плёсы в тихом камыше…
Воспоминаньем долго-долго
Теперь ей жить в моей душе.

Не таким уходил я когда-то
на войну от родных островов.
Только помнится пламя заката
и тяжелые всплески валов.

Погранстолбы. Родимая земля.
На ней мы бой неравный принимали.
Пробитые навылет тополя,
Как мы, собой Отчизну прикрывали.