Четыре темы у меня,
Четыре мрака и огня:
Любовь,
Судьба...

По Староладожскому каналу происходил сенокос.
Колокольчики –
маленькие поднебесные люстры –
излучали оттенки неба.

Приходят письма в месяц раз
Из дальней стороны…
Из мест, где ты идешь сейчас
Дорогами войны.

Кромсали небо яростные вспышки.
И днём и ночью город был в огне.
Расстался с детством я совсем мальчишкой,
Досрочно: на войне как на войне!

Душа хранит мечту об отчем крове,
О тропке, утонувшей в лебеде.
Мы выросли на хлебе и любови,
Те, кто до нас, – на горе и воде.

Кленовые насупленные кроны
Над зеленью защитною шатра.
За белизной стола операцьонной
Колдуют до рассвета доктора.

Возносится песня,
как птица,
Звенит
надо мной

Всё не верится, чёрт возьми,
В то, что мы с тобой уцелели.
Как шатает нас от весны,
Как мы страшно переболели…
Видно, в этой войне, мой друг,
Мы утратили слух и зренье,
И, как новый и злой недуг,
Нас пугает выздоровленье.

Прошли неласковые годы.
И спину разогнула мать.
Отец вернулся из похода,
Вернулся зверя промышлять.

На площадях сажают ёлки,
Бульвар акацией пропах.
И оттесняет барахолку
Открытый вновь универмаг.

Шел на фронт я – стать пилотом.
Не прошел!
Стал командовать стрелками…
Брат пришел.

День на смену полумраку
Занялся, кровоточа.
Лейтенант хрипит: «В атаку!»,
Автомат сорвав с плеча.

Закат горящий потускнел вдали,
Подсолнух клонит голову всё ниже,
Уносят песню в небо журавли…
Лишь седина не меркнет дяди Гриши.

Выходит она из-под Нарвских ворот*
И, грозно клубясь, всё на запад идет.
Проходит прибрежье, родные леса,
Над ней золотятся зарей небеса.

Вновь победная майская поступь
Нашу память тревожит острей.
Ту войну позабыть нам непросто –
Всем, кто был, и кто не был на ней.