Снова к горлу приставив штык,
Продолжает фашист допрос.
Снова в этот жестокий миг,
Стиснув зубы, молчит матрос!

Пришёл солдат домой, принёс медаль с войны.
Стал конюхом в милиции служить.
Точнее – не домой, пришёл он сиротой,
Израненный, больной – приехал к тётке жить.

Какие качели,
какие деревья в саду!
Гречихи цветенье
и солнечный день – на меду.

Здесь рыли мамы ров когда-то,
Оставив нас в пустом селе,
Ломали хлипкие лопаты
В холодной глинистой земле.

Бой затянулся… Громыхали пушки.
Чадил изрытый бомбами лесок.
У неприметной польской деревушки
Наш батальон на черный снег залег.

Донбасс. Летели груды листьев,
Ложась под ноги отрешенно.
В желтопылающем монисте
Обходит осень эшелоны.

Не знал я еще Ленинград,
Когда за него воевал,
Под пулями на землю падал
И снова в атаку вставал.

То ли молнии, то ли салют –
Эти вспышки лучистые, бледные.
Май победный и выдохи медные,
Хлещет ливень, сверкает салют.

Повзрослели в войну
Мы на тысячу лет.
И теперь не пойму,
Был я юным иль нет

Не плачь, мой маленький, прости,
хоть я не виновата:
чужой солдат на снег и стынь
нас вытолкал из хаты.

Запах гари.
Бинт кроваво-розов.
На носилках – будто на щите…
И росинка...

Когда мы подвели итог тоннажу
Потопленных за месяц кораблей,
Когда, пройдя три линии барражей,
Гектары минно-боновых полей.

В огороде мы пололи,
ты умело, я – впервой.
Прямо – поле, сбоку – поле,
а над полем – вязкий зной.

Прислушайся к молчанию музея –
И вдруг взорвется эта тишина.
Взревет волна, и ветер станет злее,
И – оживут героев имена.

Наверное, помните вы,
Как стужа тогда пронизала
Ночные кварталы Москвы,
Подъезды Колонного зала.