К утру отгремела бомбежка,
И вновь оживился вокзал.
Матрос на корявой гармошке
«Раскинулось море…» играл.

По Дунаю плавают суда, носящие имена защитников
Брестской крепости Героя Советского Союза лей-
тенанта Кижеватова, уроженца села Селиксы (ныне
Кижеватово) Пензенской области, и его дочери Нюры.

Январский день! на хрупких лапках елки
Никем не тронут сказочный наряд.
Деревья спят. Упрямые иголки
Навстречу ветру выстроились в ряд.

«Ветеран» – такого слова не было.
Было – точно помню – «фронтовик».
Привилегий для себя не требовал
И калека даже – привык.

От многих радостей отвык,
Но не сдаётся дед, бодрится,
Сто грамм заветных фронтовых
Он может превратить и в триста.

Мы шли и шли в атаки неустанно.
Берлин пылал. Дымился каждый дом.
А май свечами украшал каштаны
В разрытом парке, где катился гром.

Я старше стал тебя, отец,
Два года – тоже срок.
Тебя лупил войны свинец,
Меня – жестокий рок.

Три дня мы бились за село,
Три ночи зарево цвело.
И, словно стебли тех цветов,
Там трубы чёрные домов.

Я помню, будто было всё вчера:
Далекий фронт и госпиталь походный.
На сломанную веточку похожа,
В палате умирала медсестра.

На Троицком погосте тишина –
Особенное дружное молчанье.
Здесь смотрят имена на имена,
Не отличая воинского званья.

В шиповнике среди ветвей
Мы над рекой лежим, на склоне,
И муравьи с руки твоей
Сбегают по моей ладони.

Старику поговорить охота,
лет ушедших память велика,
только люди заняты работой,
некому послушать старика.

И снова с поля
мать моя вернулась.
Свалила с плеч худых
вязанку сена...

Ночным паровозным криком
Разбужена тишина.
Качает вагон на стыках,
Плывёт за окном луна.

Подниматься в атаку надо,
А тут этот проклятый дзот.
И солдат, сжимая гранату,
По-пластунски к нему ползет.