Есть курганы – повыше заснеженных пиков:
Есть Малахов курган, есть Мамаев курган…
Их пытали враги, рваной сталью истыкав,
Но стояли они, багровея от ран.

Не с тех ли извещений похоронных,
не с тех ли неизбывно чёрных дней
так дружно невзлюбили почтальонов
собаки всей окраины моей?

Девятое августа сорок второго…
Площадь Искусств. Филармонии зал…
Люди города-фронта симфонии строгой
Сердцем слушают звуки, прикрыв глаза.

Ну вот и всё, друзья! Окопы
Нам больше с вами не нужны.
Перелопатив пол-Европы,
Россия – в логове войны.

Пусть проявится мне побережье Нормандии,
где с волною прибоя прошла мировая война –
и скелеты люфтваффе* на песке, и медальные
старики из маки в кинохронике сна.

Трудней всего – подняться под огнем,
Оставить за спиной броню траншеи.
Что может быть отчаянней, страшнее,
Чем в полный рост подняться под огнем?!

Памяти первого парада Победы
Ещё стоит над площадью московской
Не выветренный временем накал…
Командовал парадом Рокоссовский*...

Мы с тобой из Сибири,
Майским солнечным днём
Нас под Прагой убили
Пулемётным огнём.

Пройдет война, я обязательно
Стихи о скатке напишу!..
О, скатка, скатка, круг спасательный,
Благодаря тебе дышу.

Тебе, фронтовому собрату,
Хочу в этот день пожелать
Того, что желала когда-то
Нам в годы военные мать.

В тот день они попали
В третий круг ада.
Поздняя осень затмила солнце,
Горные тропы

Альфа-любовь и Бета-война
ходят в обнимку по улочкам Риги,
в сумку кладут неучтённые миги,
чуть покрупнее – уже времена!

Как упал он, скошен пулей,
На последний снег весны,
Налетели – гули-гули –
Гуси белые, как сны.

…И вдруг – все очертанья резче.
А в небе, в медленном вращенье,
Синели лучевые клещи,
С заклепкой-искрой на скрещенье.

Один упал головой к Москве.
Другой упал головой к Берлину.
А где-то матери плачут две –
У них и было всего по сыну.