Берлин наутро не был тихим,Как мир истерзанный хотел.Не верилось, что солнца бликиВ немногих окнах, вдруг – прицел.
Читать
Мне однажды наподдали –И всерьёз, а не слегка, –Что я дедовы медалиУтащил из сундука.
Как вспомню, грудь сожмёт до боли,Я видел это только раз:Горело жито в летнем поле,А хлеба не было у нас.
Стоит, не говоря ни слова,Потупив мужественный взгляд,Солдат из армии Чуйкова*,Оборонявший Сталинград.
Пришли на кладбище живыеВ безумных поисках тепла.И деревянные, косыеКресты срубили мы, живые.
У родника гремят ведром порожним,Под вечер драят самоваров медь…А он идёт, до боли осторожноПрощупывая каждый сантиметр.
Как уголёк,Держу в руке осколок,Что вынут нынчеИз груди отца...
Во мгле кромешной фронтовых дорогЕдва погреться вздумаешь махрою,Как голос командира, сух и строг,Доносится: «Гаси огонь! Накроют!»
Я лежал на ничейной земле,На разрытой ничейной земле,На убитой ничейной земле,На сожженной ничейной земле.
Для меня война – не миф, не «тема» –В душу пулей всажено былое.Не вместить ни в песни, ни в поэмыМиг – всего лишь миг! – на поле боя.
Далека военная молодость,Отоснилась давно беда,Но всё дышит Ладога холодом,Как тогда…
Стара у клёна гимнастёрка,А новой клёну не дают…Столпились камни у озёркаИ, словно овцы, воду пьют.
Приснится женщине война…Она слезами задохнётся,Она встревоженно проснётся,Ребёнка на руки возьмёт...
С холёными немецкими туристамистояла я на ленинградской пристании ожидала свой трамвай речной…И мне всё время мамочка мерещилась...
Вблизи смерть караулит и поодаль –Разрывы в лица дышат горячо,Но, сдвинув бескозырку, СевастопольЗабрасывает ленты на плечо.
Я обнаружил фотоснимки,Которым тридцать с лишним лет.Он весь – как из туманной дымки,Моих родителей портрет.
Фрау, друг мой правильно сказал,Вашего не убивал он сына.Бог за то беднягу наказал,Что врагом пришел он на чужбину.
Фронт прошёл здесьв громе, в славе.Из-под снега неспростаПроступает слева, справа...
«Здесь жил Пушкин». «Здесь жил Маяковский».Мрамор славы. Бессмертья металл.Видел мемориальные доски.Но такую, клянусь, не видал.
Я, словно вернувшийся с фронта,Где каждый твой жест на виду,Архивами Госкинофонда,Как прожитой жизнью, иду.
Полустёрты края и узоры.Как ни мой её, как ни три,Запах щей, неожиданно горьких,Пробивается изнутри.
Её на фронте ранило осколком.Военный фельдшер рану залечил, –На службе лошадь оставлять – без толку.Отчислили домой, в глубокий тыл.
На морозе стынут танкиВ тишине лесных дорог.Из одной глухой землянкиВьётся медленный дымок.
В дубленом простом полушубке,Поверх его – сумка с крестом, –Казалась ты робкой и хрупкой –Была ты отважным бойцом.
Фронтовик сутуловатыйСмотрит в фото на стене:Вот таким я был когда-то,Восемнадцать было мне!
Он возвратился в сорок пятомИ не узнал родимых мест.Над чёрным прахом виноватоСбочила церковь серый крест.
И соседи давно уж не рады –Снова сдвинулся Ванька, дурит:Он костёр разжигает в оградеИ кричит: «Севастополь горит!»
Вновь из приплюснутой баклажкиГлотнув и вымолвив: «Живу!»,Завхоз наш в клетчатой рубашкеКосил зелёную траву.
Войне конец – живи, старик!Вернулся, орденом сияя,В село родное фронтовик,А у жены семья другая.
Он в нерезкий снимок тычет,Раздвигает пыль рукой.– Не гляди, какой я нынче,Вот он я, гляди какой...
Дрожит неверная рука,Стакан удерживая еле.Сквозь дым – дыханье ветеркаСедые волосы шеве́лит.
От многих радостей отвык,Но не сдаётся дед, бодрится,Сто грамм заветных фронтовыхОн может превратить и в триста.
Никогда я в жизни трусом не был,А теперь боюсь, кричу во сне…Снова снится бой под низким небом,Где кусок свинца достался мне!
Их остается меньше с каждым годом,Уходят навсегда фронтовики.И важно им узнать перед уходом,Что их дороги были нелегки
Почти старик, почти старик…Проговорился: фронтовик.И хоть совсем мне незнаком он,Но поглядел я на него
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан