Немало друзей посчастливилось мне
На разных дорогах встречать,
В далекой и близкой бывать стороне,
О родине в песнях скучать.

Без вести пропавший,
Занесённый в смерть,
Шёл на голос пашен,
Доедая снедь.

Шинели отцов,
в орденах кителя…
Во веки веков
да святится земля!

Покуда жива моя бренная плоть,
Мои меня гложут долги.
Нас нынче заставили камень колоть
Для новой дороги враги.

Зерно лопатой подгребает,
День суетится на току.
Пусть денег он не загребает,
Да много ль надо старику?

Когда и в жилах стынет кровь,
Я грелся памятью одной.
Твоя незримая любовь
Всегда была со мной.

За лязгом и скрежетом – взрывы и свист.
Всё небо распорото боем.
И жёлтые звёзды срываются вниз:
Им выдержать трудно такое.

Целых пять мне было, целых пять
В этот год, великий для народа!
Рассиялась светлая погода,
А людей, людей! – не сосчитать!

…Ей было пятнадцать: зеленая ветка
От старого корня земли белорусской.
Я звал бы ее на свидание: «Ет-к-а!..
Ма-ры-я-а! Ма-ру-ся-а!!!

Портрет знакомый на стене,
И в окнах столько буйной сини!
Мой друг погиб не на войне,
Взорвался на забытой мине.

Ты будешь вспоминать потом
И этот день, и этот дом,
Остановившееся время,
Как будто свитое жгутом.

Я шел и смеялся, забывши о том,
Что скорбь притаилась за каждым углом.
Невесты с тяжелым заплаканным взглядом,
И матери с каменной выдержкой рядом…

Голубая грань горизонта,
Степь зеленая и тайга –
Моя родина, мое тоонто,
Дорогой улус** Ульдурга…

Про жизнь и смерть.
Ущелья пахли дымом,
Он уцелел – один из двадцати.
И, прозванный стократ «неуловимым»...

Шапку армии японской,
Весь сияя от наград,
Обменял на самогонку
С фронта прибывший солдат.