Второй этаж…
Беззвучный крик:
«Держись!»
Я подымаюсь в стынущее небо,

Радость в сердце пообвыкла,
Я поверил наконец:
На двух-днев-ну-ю побывку
Приезжает к нам отец!

А нам орденов не давали,
Знать, не за что было давать.
Мы просто в окопах лежали,
В каких нам велели лежать.

Деревенька тихая, Коровино,
Ты ребяток этих помяни!
Мимо окон так и сяк, нестройно,
На войну протопали они.

Портянки сохнут над трубой,
Вся в инее стена…
И, к печке прислонясь спиной,
Спит стоя старшина.

Багряны, точно свет Авроры,
Лазурны или зелены, –
В них вшиты солнечным узором
Легенды о путях страны.

Я помню, помню те года:
Вокзалы, толпы, погорельцы,
Оборванные провода
И исковерканные рельсы.

Просверлен майскими жуками,
Весенний вечер так пахуч!
Сижу на горке с мужиками,
Слежу за ходом низких туч.

В сорок пятом
Сапожнику трудно жилось.
Много в доме голодных
И мало работы...

Приказа нет. И связи нет.
И, видимо, не скоро будет.
Погиб комдив. В огне весь свет.
Нам отойти бы… Кто осудит?

Как жили в землянках, как рыли окопы,
Как били фашистов с тобой,
Как часто сражались за счастье Европы
На нашей земле дорогой;

Когда я вижу, как убитый
Сосед мой падает в бою,
Я помню не его обиды,
Я помню про его семью.

Ни апельсинами, ни мятою
Машинный запах не стереть.
Я помню руки узловатые
И пальцы без фаланг на треть.

Наверное, помните вы,
Как стужа тогда пронизала
Ночные кварталы Москвы,
Подъезды Колонного зала.

А в заступниках от веку нуждалася
И нуждаться будет Русь наша великая.
Не дают её просторы необъятные
Почивать спокойно недругам завистливым.