Полустанок.
Едва шелестит тишина.
Над поездом
и над вагоном

Меч булатный. Конь буланый.
Вихревой простор.
Всадник в бурке по елани*
Мчится мимо гор.

Их взяли тронутыми гарью
На поле, выжженном дотла.
Одна была немецкой сталью,
Другая русскою была.

Шёл рассвет на запад,
А война навстречу.
И не мог я с батей
В этот день кузнечить.

Не сбылось мое пророчество.
Зря пророчил: не сбылось.
То, про что забыть мне хочется,
В сердце вновь отозвалось.

Цепь событий не рвётся – всё помню, как было когда-то:
Август брёл по распадкам, скрипел под литовкой* вострец**.
Бабы сено косили… И вдруг увидали солдата –
И одна поспешила сказать, что вернулся отец…

Пламя крыш черепицу лижет,
Над фольварком* пожара клёкот…
Меж чужих обгорелых книжек –
Неразрезанный томик Блока.

Как много песен время разметало…
Но высится по-прежнему одна,
звуча лавиной гнева и металла, –
её зовут «Священная война*».

Отгрохотала канонада,
Утих войны грозовый гром –
Мне ничего теперь не надо;
Моя мечта – мой русский дом.

Война свалилась словно снег.
Час нападения – проспали.
Врагу сопутствовал успех,
Мы отступать не успевали.

В очередях накурено. И звук
Беседы долгой без особого сюжета,
За пазуху нырнув, ползёт из-под манжета
И в жестах расправляет кисти исхудалых рук.

У братских у могил
Тревожней сердца стуки,
И никаких нет сил
Забыть здесь о разлуке...

Слушай, давай мы кручину прогоним,
сядем да выпьем вина.
Я поиграл бы тебе на гармони,
каб не война...

Хохочет ли ветер, вздымая песок,
Луна ли струит померанцевый сок, –
Здесь смерть и бессмертье – приветствую
И славлю, покамест мой голос не стих,