Кровь насквозь пропитала
тельняшку и клёш,
и тяжёлые капли упали в траву.
Но матрос всё твердил...

Если мы не вернемся – не плачьте, не надо –
Усомнитесь в полученной вести всерьез,
И когда нам посмертная выйдет награда,
Ею станут глаза, не признавшие слез.

От Москвы до Эльбы
Во земле сырой
Наше поколенье
Выровняло строй.

Был отпуск отцовский короток,
И вот он явился домой
В «бэу» от петлиц до обмоток,
Что сделаешь – нестроевой.

Во дворе – разговор,
скрип крутого крыльца,
блещет сталью топор
в изголовье отца.

Вечером она придёт с работы,
Стрелочница нашего депо.
В сенцах у порога снимет боты,
Чтоб мазутом не запачкать пол.

Плещутся в небе зарницы,
Пушки надсадно гремят.
– Вот и дошли до границы, –
Кто-то сказал из солдат.

Час пришел. Загрохотала
Рыком яростного льва,
Ощетинилась и встала,
В вихре жаркого металла
В битву ринулась Нева…

Он всеми проклят, этот человек!
Он бледен. От всего отторгнут мира.
Он по заслугам получил навек
Презренное прозванье дезертира.

Мать меня от обид и тревог
В сорок пятом под сердцем носила,
А война, словно боль, отходила
Потихоньку по венам дорог.

Над ничейною речушкой
Встала радуги дуга.
Встала – сразу смолкли пушки
И у нас, и у врага.

Среди сугробов и воронок
В селе, разрушенном дотла,
Стоит, зажмурившись, ребенок –
Последний гражданин села.

Со мной ты не расплатишься, война.
Со мною ты ещё не расплатилась,
Ничто не отболело, не простилось,
Ничьи не позабыты имена.

Чтобы мы о мире написали
Не словами, а судьбой страны,
Жизнь нам предоставила детали
Самой сокрушительной войны.

Второй этаж…
Беззвучный крик:
«Держись!»
Я подымаюсь в стынущее небо,