От Москвы до Эльбы
Во земле сырой
Наше поколенье
Выровняло строй.

С друзьями в разбитом фольварке*
На мерзлой соломе я спал.
Мне снилось, что сладко и жарко
Я в губы тебя целовал.

Я учился писать...
Мимо школы – колонны, колонны
Колыхались рекой
И впадали в невидимый фронт...

Его не раз встречали вы закатною порой
С гармошкой над причалами, над светлою невой.
Идет вечерним городом, улыбки шлет друзьям,
А то вдруг переборами пройдется по ладам.

Он возвратился в сорок пятом
И не узнал родимых мест.
Над чёрным прахом виновато
Сбочила церковь серый крест.

От ветра яблони знобило,
И дождь нахлёстывал всерьёз.
Но сколько ж в день тот майский было
И бабьей радости, и слёз!

В День Победы, выстраданно алый,
Постарайся, сын, понять меня.
Мы пойдём с тобой к мемориалу.
Постоим у Вечного огня.

Все сбудется – мы встретимся с тобой,
Над нами вскинет парус голубой
безветренное солнечное небо.
И, радуясь блаженству тишины,

Та женщина от старости сутула,
перегорело сердце, как в огне.
А все ее жилье – кровать, два стула
и пожелтевший снимок на стене.

Если б сердце плавилось от слез,
У меня б расплавилось оно.
Будь слезам дано смывать жилища,
Стала бы бездомною давно.

Рассказать тебе, как в небо сине
За Отчизну-Родину на бой
Уходил на скоростной машине
Парень, не целованный тобой?

Говорят, что чувства огрубели.
Где теперь ты, благородства пыл?
За любовь стрелялись на дуэли,
И багрово-дымный вздох метели

Нам от памяти детской никуда не уйти,
Хоть мы взрослые «тёти» и «дяди»…
Таня Хейфец, лишь стоит секунде пройти –
Ты в блокадном опять Ленинграде.

И вот они за окнами у нас,
И шёпот с губ:
«Картошка, млеко, квас».

Весь день работали зенитки,
А бомбы – вестницы войны,
Как зло, спрессованное в слитки,
Взрывая жизнь и все пожитки,
Летели с черной вышины…