Она могла весь мир заестьИ разорвать в куски.От крови порыжела шерсть,Темней, острей клыки.
Читать
Когда закончилась война,В село вернулся инвалид.Он сыну, другу моему,Привёз свисток.
Пурга…Пурга все окна залепила,Тяжёлым кулакомпо ставням била.
Фронтовиков сверкают ордена,всплеск радости сквозь боль воспоминаний.Я понимаю в этот день, страна,как высока цена твоих страданий.
Когда мы собирались по малину,То тётка нас напутствовала вслед:Смотрите, не нарвитесь там на мину,Они ещё встречаются нет-нет…
В бой иду, как витязь древний,За тебя, моя земля,За привольные деревни,За широкие поля.
Отбить у немцев маленький квартал –Таков приказ. Он ясен был и краток.Но легче было б перегрызть металл,Чем сделать под огнём шагов десяток.
Обыкновенный клок земли,Здесь в нас стреляло пол-Европы.Тут даже годы не смоглиСровнять солдатские окопы.
Я не льстивыми здесь словамиВас приветствую, лгать не могу,Это правда, что мы перед вамиВсе как есть в неоплатном долгу.
Отрывок из поэмы «Мой отец»Мой отец собирался жить долго.Мой отец собирался жить счастливо.Он завёл троих детей (третий – мальчик)...
Я помню, в цех война вступила,Весь цех заполнила собою.Казалось, труженицы тылаЗдесь лично встретились с войною.
Когда, изранена стократ,Сама земля горела,Когда фашисты в СталинградРвались остервенело,
Был кончен яростный и жаркийБой на пригорке, у реки.На хрупких ножках маки яркиеТянули к солнцу лепестки.
И стало тихо. День звенел, звенел…Не веря, я смотрела на картину:Вслед взмывшей птице мальчуган свистел,А голубь плыл, бесстрашно крылья вскинув.
В войну играет мальчик на полу.Атака, и враги бегут на запад…Был мальчиком когда-то его папа,он очень часто рисовал войну:
Даже крыши стали ниже.По деревне тишина.Увела с собой мальчишекРаспроклятая война.
Тихий снег над грохочущим миромПродолжает идти, как тогда,Когда Бог онемел над клавиромИ катилась под траки звезда.
Привычен грохот в каждом миге,Но, может, тем земля красна,Что есть ещё не в Красной книге,А просто в жизни тишина.
Ещё вчера была война.Ещё вчера смерть лютовала,А нынче зыбкая волнаБаркас качает у причала.
То облава, то потрава.Выжил только третий справа.Фотография стара.А на ней юнцов орава.
Как богато мы, нищие, жили!Ты почти что босой – всё равно!Для тебя – Тито Гобби* и Джильи**,Красота и Аиды***, и Джильды****.
Ты в лес пришёл за воздухом, за росами,В стене орешника ты ищешь лаз.И вдруг наткнулся на окоп заросший,Листвой замаскированный от глаз.
Гертруда Фёдоровна, немка,В военном детском далеке,Ты говорила на немецком,На ненавистном языке.
В нашем гуде и гулеУдивляюсь порой:Ты не кланялся пуле,А остался живой.
Не верещит – замёрз сверчок,До тёплых дней не отзовётся.Наверно, поломал смычок,А вот починит – и вернётся?
У Владимирки на госпитальном погосте,Где шоссе от машинного гула дрожит,И куда, что ни год, прихожу я, как в гости,Под плитою могильною воин лежит.
У юнца –Три рубцаОт войны.У ДонцаТри бойцаПогребены.
Думы уползают, как паром,На волнах годов в иное лето.Наша дружба давняя согретаПартизанским памятным костром.
Я приехал туда, где на фронте убило отца,Осмотрел все дворы в бастионе казацкомИ бродил между хат от конца до конца –Похоронка неправдою стала казаться.
Ты крепко спишь в земле столичной,Покрытый знаменем страны,У той державной и кирпичной,У красной зубчатой стены.
Речей и слов не надо броских,Ты просто молча здесь постой…Не всем лежать у стен Кремлёвских,Но всем лежать в земле сырой.
Не просто павшим – нет,А с думой о грядущемВоздвигнут монументИ ныне всем живущим.
Возле Вечного огня –Комсомольский пост.Слушай, парень, как звенятТридцать тысяч звёзд.
У моста был немец похоронен.Был отрыт. Куда-то увезён.И никто не кинулся в погоню,Не устроил немцу похорон.
Прибавилось снегу заметноНа плоскостях броневика.В порывах свирепого ветра,Как прежде, застыла река.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан