Ласточки на бреющем полете
Задевают тихую траву.
Я не знаю, как вы все живете, –
Здесь я очень буднично живу.

Спой ты мне про войну,
Про солдатскую жену,
Я товарищей убитых
Как сумею помяну.

Знать не могли мы ещё вчера,
Что дым боёв принесут ветра,
Слышишь, солдатская труба зовёт…
Вот и настал сегодня наш черёд.

Четыре грани – русский штык:
И меркнет свет на сломе лет,
И времена смыкает встык
Цветок георгиевских лент.

Упали с неба звёзды на погоны,
Комбриг заметил: «Лишние, не в счёт!
Штабист из наркомата обороны
все звёзды взял себе на подотчёт».

Когда подходит горестная дата –
А ими обозначен каждый год, –
К Могиле Неизвестного Солдата
В молчанье скорбном движется народ.

Я сдал на пятерку последний экзамен,
Хотелось плясать, на качелях качаться,
Моторку окинув шальными глазами,
С любимой по Яузе лихо промчаться.

Минуло лет с тех пор немало,
Как здесь гулял войны огонь,
Но вновь осколки от металла
Звенят весною под ногой.

«Расстрелянный фашистами…»
«Расстрелянный…»
Их больше, чем мемориальных досок
На улицах твоих, Варшава,

Его встречаешь утром рано
В простом рабочем пиджаке.
Значок нагрудный ветерана,
Часы «Победа» на руке.

Едва заметные в полях,
Могилы-холмики порою
Напоминают о друзьях.
Забытых, может быть, тобою.

Снегопад лохматой лапой
Прошуршал, весной гоним…
Я во сне кричала: «Папа!..» –
И бежала я за ним.

На пристрелянных высотах,
над стоячею водой,
мы оставили полроты,
может, самой молодой.

А знамя помнит всё до мелочей
И землю ту, что названа ничьей.
А та земля – ничейная, ничья,
На ней дыханье свежее ручья.

Мы спали ничком на полу земляном,
прижавшись к соседу, свернувшись клубком.
А раньше мы спали на голой земле
и грели ладони на голой земле