Мы залегли в бурьяне и в пыли.
Замолкла к ночи канонада.
И только пролетают журавли,
Курлыча грустно, к Сталинграду.

Я сам не свой и, как во сне дурном,
Зову кого-то голосом неслышным…
Я помню, здесь, под дедовским окном
Леса стеной стояли выше крыши.

О чём им мечталось в затишье войны?
Наверное, выжить и жить долго-долго.
Дожили. До яви нелепей, чем сны:
Возводится памятник фрицам над Волгой.

На берегу Невы, в музейном зданье,
Хранится очень скромный дневничок.
Его писала Савичева Таня.
Он каждого пришедшего влечет.

Превратна ты, судьба фронтовиков.
Одни в своём преуспевают деле,
Других, бывает, держишь в чёрном теле –
Без орденов, без званий, без чинов.

В эту добрую ночь артиллерия бьет,
Это – залпы Победы, Победа пришла…
Мы с друзьями не спали всю ночь напролет,
И землянка вдруг стала, как юность, светла.

Осенней ночью, в слякоть, по болоту
Ко мне явилось пополненье в роту.
Я обошел неровный мутный строй,
Вгляделся в лица новичков усталых

На мне пальто из пёстренького твидика –
хорошее, германское пальто.
Глобальная имперская политика
четыре года думала про то,
как мне урон недавний компенсировать.

Как далеко мой полуостров,
Где ветер о штормах поёт
И где в литом строю матросском
Есть место штатное моё!

Все, что пригодилось, с танка сняли.
Только те не тронули места,
где пробил снаряд уральской стали
крупповскую сталь.

Что осталось, война, от тебя,
Что осталось?
От большого пожара земля
Отдышалась.

Разговор на привале короток.
Угасает солдатский костёр.
Тридцать звёздочек,
Тридцать пилоток
Загляделись в далёкий простор.

Холодный ветер, налетая с гор,
К земле всё ниже прибивает пламя.
И озеро степное Долайнор
Вздымает волны перед нами.

На мамаевом кургане тишина,
За мамаевым курганом тишина,
В том кургане похоронена война,
В мирный берег тихо плещется волна.

Прозвенела войной
Роковая година,
В удивлённых застыла глазах…
Ты придёшь покормить...