Бывает так – еще не бой,
Передний край еще спокоен,
А, срезан пулею слепой,
Упал на дно окопа воин.

О, Родина! Как это странно,
Что в Александровском саду
Его могила безымянна
И – у народа на виду.

Не блещут кремлевские звезды.
Не плещет толпа у трибуны.
Будь зорок! В столице безлунной
Как в проруби зимней, черно…

Безмолвно ползли за полками
Костлявой старухи бойцы,
В едином строю с мертвяками
И сами почти мертвецы.

Как без вести пропавших ждут,
меня ждала жена.
То есть надежда,
то слеза

У войны своя повадка –
Переделывать людей.
И на лоб ложится складка,
Как печать суровых дней…

У дома барачного типа
причалила старая липа.
Смотри-ка, осталась цела,
все горести пережила.

Мы пришли на свет для испытанья
И с пелёнок знали, что должны,
Пережив недетские страданья,
Одолеть все тяготы войны.

Снарядом руку отхватило.
Солдат не охнул и не скис.
Он побелел. его мутило.
Но сил и мужества хватило

Меж сосен высоких
дорога лежит –
Поляну в лесу
обелиск сторожит.

От самой Старой Руссы
Сквозь бури и огонь
Парнишка светло-русый
Пронес свою гармонь.

Женщина погибшего на фронте
Спит у железнодорожных касс.
Вы её, пожалуйста, не троньте.
Пусть она не беспокоит вас.

Здравствуй, папка! Ты опять мне снился,
Только в этот раз не на войне.
Я немножко даже удивился –
До чего ты прежний был во сне!

Не павшим был я – без вести пропавшим.
Нас под Мерефой немец прищемил.
В сыром бараке, известью пропахшем,
Арийских вшей три месяца кормил.

К чему слова и что перо,
Когда на сердце этот камень,
Когда, как каторжник ядро,
Я волочу чужую память?