А танки не остановили
движенье звёзд. Небесный свод
сиял, и ласточки чертили
свой нескончаемый полёт.

В полуземлянках, в полуямах
Под гул далёких канонад
Рожали нас солдатки-мамы,
Похожих на отцов-солдат.

Плечистые парни
Надели шинели,
Надвинули шлемы –
И враз повзрослели.

Деревни нет – зола да печь с трубою…
Сменяют нас. Выходим мы из боя.
Мой друг убит. От горя горло сжалось.
Гляжу вокруг: как мало нас осталось…

В Севастополе немцы.
А в тылу, в лазарете
Бредит моряк:
«Братишки!

Я рано просыпался,
Выскакивал во двор –
Как лихо воробьи там
Вели свой разговор!

Вечернее солнце, устав,
катилось к черте горизонта,
и мчался стремительно к фронту
окутанный дымом состав.

Погиб… Какие письма он писал,
Как волновался о жене, о детях!
Как будто всё, что дома не сказал,
Спешил вместить в слова святые эти,

Полыхает калина в леваде,
И над степью алеет заря.
Вот и снова пора листопада
Улетает птенцом сентября.

Судьбу благодарить не буду –
Благодарю народ родной
За то, что знаю жизни чудо,
Не опалённое войной.

Полсотни лет простились у порога,
Но молодость с собой не увели…
Еще вчера меня звала дорога
К делянке, где подснежники цвели.

Поднять бы павших в сорок первом,
Наивных, честных и прямых.
Они б продажным нашим стервам
Не дали прав дурачить их.

Крестил комбат с отчаянным надсадом
И в мать и в бога наш залегший взвод.
Хватал за плечи – мол, вперед, ребята!
Просил: «Вперед!.. Иначе – перебьет…»

Под осени тягостный ропот,
Раз в день получая еду,
Мы рыли под Тулой окопы
В святом сорок первом году.

Я приехал сюда не туристом, не в гости:
Я хожу по земле, где лежат мои кости.
…Наступаем в лесу. Бой вслепую – нет хуже.
Только я поднялся – ранен! В правую, в ту же.