Время года такое: война.
И пейзаж её сплошь одинаков:
Роща взрывов багрова стоит и черна
В окружении огненных злаков.

Махорка, хлеб, патроны – поровну!
Врастали в землю блиндажи…
Шинель отца – в ней запах пороха
И самый мирный запах ржи.

Пульсирует, не умолкает строчка:
«Погибли в Европе наши поэты…»
На Одре, на Висле, на Влтаве…
Их привела сюда не туристическая путёвка

Дорога войны
начиналась от самого дома,
достаточно было
перешагнуть порог...

Дитя войны… Звучит, пожалуй, странно,
Как будто я рождён был той войной…
А ведь она, не вняв, что возраст ранний,
В свою игру сыграла и со мной...

Зеркало серебряное было.
Женщина, что в комнате жила,
В зеркало смотреться не любила,
Одинокой женщина была.

У меня есть верный котелок,
Без него я был бы одинок.
Хочешь – чаю в нём заваришь,
Хочешь – супу, каши сваришь, 

На погосте кресты,
И метут над Россией метели…
Здесь снега так чисты,
Что ж вы, братцы, пожить не успели…

И в этот раз меня не встретил
И слов свиданья не слезил.
Весенний вяз коснулся веткой
И обозначил мой визит.

То утро поднялось в горячей крови и в огне,
И враг перешел рубежи на тяжелой броне.
И голос Отчизны на битву, на подвиг призвал.
И громом железным откликнулся тотчас Урал:

На той войне был скоротечен
Прощанья скорбный ритуал.
Как помню, по шпаргалке речи
Комбат над гробом не читал.

– Из времени из оного,
Из вечности своей,
Арина Родионовна,
Поди ко мне скорей!

Жарко, душно в маленькой палате,
А вот песнь соловушки слышна.
Похудевший, в тапочках, в халате,
Юрий размечтался у окна.

В войну играет мальчик на полу.
Атака, и враги бегут на запад…
Был мальчиком когда-то его папа,
он очень часто рисовал войну:

На земле осенней листья –
Будто солнечные пятна.
С ведрами на коромысле
Девушка прошла обратно.