НА МАНЫЧЕ
Он лежал с разорванным животом
в серой, как шинелька, пыли
и хрипел обугленным ртом:
«При-стре-ли…»
Кто б мог подумать, что дотопаю?
Кто б мог поверить – доживу?
Не подорвусь перед окопами,
не рухну в красную траву,
не захлебнусь, в глубины втянутый
водоворотами Днепра,
не сгибну, ежели нагрянут – и
ударят с неба «мессера»,
не окочурюсь с бедолагами,
нажравшись падали в плену,
не стану в зоне пылью лагерной,
уже отвоевав войну,
не кончусь после дряни выпитой,
задохшись в белой тишине…
Такая уж планида выпала.
За что? Какое дело мне!