Расскажи мне, девочка, как с мёртвыми
танцуется,
как с мёртвыми танцуется посреди
ночи...

Он лежал, зажимая раны,
Собирая остаток сил.
Танк со свастикой шел упрямо,
По окопам из пушки бил.

Мы время по часам заметили
И кверху поползли по склону.
Вот и обрыв. Мы без свидетелей
У края вражьей обороны.

Словно полит волшебной
Живою водой,
Встал из пепла и щебня
Город мой молодой.

Ой, как ноша её тяжела.
До чего ж далеко до села!
Только пули шальные свистят,
Только пот с неё катится градом:

Копал, копал он землю шало…
Заложен тол – ещё один заслон,
Ощупывая рудненские шпалы,
Навстречу полз горбатый эшелон.

Есть город безымянный на Урале.
Он на скале, где беркута гнездо.
К нему ползут по сдвоенной спирали
Тяжелые улиты поездов.

Новый год был в семь часов. Позднее
Не пройти без пропуска домой.
Был обстрел. Колючим снегом веял
Смертоносный ветер над невой.

Инвалид,
коллега,
Нервно говорит:
– Знаешь...

Летела пуля тридцать лет.
Настигнут я – пробито сердце.
И надо мной чернеет свет…
От памяти куда мне деться!

Есть сила – шагай, врывайся в окопы.
Вперед и вперед – Смоленск недалек.
Обрызганы грязью дороги и тропы,
В атаку, вперед, поднимай, кто залег!

Должно быть, мало витаминов,
Весенний на душе разброд.
Дела обычные закинув,
По талым водам чуть не вброд...

Была в далекой стороне
Смертельна рана пулевая,
И похоронку обо мне
Прислала почта полевая

А на Невском проспекте опять людоход…
Почему-то я людям не рад:
Им назад уплывать – всё равно что вперёд,
А вперёд – всё равно что назад.

Мы родились, когда уже
Война закончиться успела,
Когда вернувшихся мужей
Жизнь дома обогреть сумела.